Убедившись, что все в порядке, вышел из клиники и закрыл за собой дверь. Огляделся по сторонам, убедился, что в связи с поздним временем свидетелей нет, отошел в сторону, прижался к стене, да и выстрелил по замку из станнера, активировав таким нехитрым способом блокировку. Дожидаться возможного наряда не стал. Конечно, скорей всего искин, отвечающий за этот сектор, не станет поднимать шум и просто отправит запрос владельцу отсека на высылку ремонтника, но мало ли. Не хочется мне в третий раз с корпсами сталкиваться.

Идти в загул и искать подругу на ночь как-то не хотелось. Настроение не то было. Но и торчать в коридоре смысла не было. На корабль не тянуло. «В парк», — решил, вспомнив о своих мыслях во время экскурсии по станции.

Лифт-вагон полетел мимо нужных станций, а мне пришло краткое уведомление, из которого узнал о том, что раз в три декады парк закрывается на технические работы. «Значит судьба», — усмехнулся, развернув виртуальную карту маршрута и увидев станцию немного в стороне от секции с ангарами. Вот и узнаю, каково это учить базы при помощи нейросети.

Должно быть неплохо. У меня нынче сто тридцать три единицы КИ, еще три сотни дают импланты на интеллект и сколько-то там добавляют память. Когда кин за четыре сотни уходит, начинаются проблемы с точностью измерения, но больше пяти сотен с мелочью человеческий мозг физически выдать не может. Банально не хватает места в черепной коробке.

Кое-где с генами балуются, но не столько КИ увеличить пытаются, сколько создать гениев. Результаты печальные. Вечно что-то вроде аутистов получается. В одной узкой области непревзойденные таланты, но во всем остальном… Там, если не минус, а ноль, так уже успех.

Дошел до ангара, держа руку на кобуре и лишь когда за спиной закрылись внутренние ворота, позволил себе расслабиться. Бездна, похоже, у меня начинает вырабатываться условный рефлекс. Да и ладно, как говориться, если у вас нет мании преследования — это еще не значит, что за вами не следят.

«А собственно чего мне время терять?» — спросил самого себя, проходя в рубку и усаживаясь в массивное, удобное и давно уже подстроившееся под меня капитанское кресло. Впрочем, оно на всю рубку одно единственное, расположившееся в центре обширного подковообразного пульта, закрытого крышкой. К слову, на нее оказалось весьма удобно складывать ноги и ставить еду.

Хотел на звезды полюбоваться, так вперед и с песней, а вместо запаха живых цветов сойдет и ароматизатор воздушной системы. Все равно для поиска парней и выкупа понадобятся деньги. Да и на случай очередного штрафа имеет смысл кредитов накопить. Мысленная команда искину корабля и тот принялся за дело. Связался с диспетчерской и вскоре мы уже отрывались от палубы ангара, устремляясь в бездну.

Та приняла меня как родного, да она и была мне куда роднее станции. Достаточно подумать о том, сколько и где я проводил времени, чтобы отпали любые сомнения. «Обжора» вышел в свободную зону полетов и я вдруг ощутил себя псом, с которого сняли поводок. Удивившись этому ощущению, мысленно потянулся к источнику. Внезапно понял, что это всего лишь запрос корабля на дальнейший маршрут. Такой привычный запрос, воспринимался сейчас совершенно иначе. «Это сколько же…» — но додумать не успел, просто захотел увидеть карту системы, отметить на ней точку финиша, да слишком уж сильно пожелал именно «видеть».

Кожу опалил холод бездны, тут же согрели излучения звезды, сердце превратилось в миниатюрное солнце реактора. Ногти превратились в когти пусковых установок ракет. Кулаки стали пушками. Зрение и слух исчезли, вместо них были многочисленные сенсоры. Я видел корабли, планеты, спутник, звезды, станцию. Слышал шум радиации, реликтового излучения, радиосигналов. Чувствовал массу десятков тысяч объектов вокруг, знал их скорость и ускорение, ощущал плотность окутывающих звездолеты полей. Из спины выросли крылья двигателей. Я стал кораблем. Я летел сквозь пустоту. Свободный, как никогда. Я чувствовал себя в родной стихии. Меня создали для бездны — и я был счастлив оказаться в ней. Снова.

Нейросеть забила тревогу и наваждение пропало. Голова, нет, сам мозг ощущался комком жевательной резинки, которую долго и тщательно перетирали зубами. Тело подрагивало от конвульсий. Комбез не справлялся с обильно выступившим потом, но все это не имело значения. На периферии сознания всё ещё маячило чувство единения с кораблем. И я точно знал, что это ощущение навсегда останется со мной, выжженное в разуме.

Мне казалось, что прошли секунды, но нейросеть показала минуту. Ровно минуту. Всего лишь втрое меньше нормального показателя для пилота с профильной сетью, но безумно много для меня. Вот она, сила выносливости природного КИ. Вот он, результат трехлетней работы над собой. И все же я форменный дурак. Это же надо было додуматься устроить первое слияние не с каким-нибудь прибором, вроде того же пищевого синтезатора. Не с примитивным дроном или автономным роботом, а с космическим кораблем. Да еще и не в доке, а во время полета.

«Нет, таким макаром я точно убьюсь на ровном месте», — подумал с усмешкой и отдал кораблю приказ лететь на знакомую делянку. Базы подождут, надо просто поспать.

Жизнь пошла своим чередом. Благодаря имплантам управление дронов перешло куда-то в область бессознательного и стало чем-то вроде дыхания. Нет, скорее уж шевеления руками, мы ведь не думаем, какую мышцу сократить, чтобы пальцы сжать и тем более не командуем ими по отдельности. Вот так и мои «пчелки» стали продолжением корабля-тела. Конечно, в полное слияние с ним входил лишь раз в сутки, перед сном, но мне и частичного с системой управления дронами хватало.