— Людям пора вспомнить своих богов. Слишком долго они жили во тьме неверия.

— Но мы прекрасно знаем, что никаких богов не существует. Это просто человек или иное разумное существо, обретшее колоссальную магическую мощь.

Аматэрасу недобро прищурилась.

— Я могла бы разорвать твою душу за такие слова.

— Что я такого сказал?

— Ты проявляешь поразительную наглость, хотя должен трепетать передо мной.

— Не думаю. Просто у кого-то слишком раздутое самомнение, мы вас под шконарь загоним.

— Да я тебя…

Кирилл прервал сеанс связи, дабы не случилось чего. Схватить какой-нибудь телепатический удар или проклятье не лучший вариант.

— Интересно, они все такие мудаки отбитые?

— Кто они, хозяин? — не терпелось узнать Золину.

— Имел я честь говорить с одной так называемой богиней, стерва та еще.

— Ого.

— Ей не понравилось, видите ли, что я не испытывал трепета перед ее высочеством. Вот уж кому сила по мозгам бьет.

— Слабый, получив мощь, стремится утвердиться за счет слабого, — высказал неглупую мысль Золин. — Боги видимо не исключение.

— Больше с ними не связываюсь.

Остаток ночи и утро архилич провел в тщетных попытках разобраться, что пошло не так в храме Вечных, почему рванула орихалковая сфера. Записи Кеоцикаля ничего не проясняли, Кирилл четко следовал инструкциям. Золин считал, дело в банальном недостатке знаний о свойствах человеческой души. Возможно, тут помогли бы практики индуизма со всякими чакрами, праной, каналами нади, но архилич не мог вытащить из уголков своей памяти ничего кроме поверхностных формулировок. В прошлой жизни просто не интересовался данной темой. А ацтланские некроманты успешно обходились без концепций о тонких духовных телах. Магия, чтоб ее.

После восьми часов работы, Кирилл вспомнил об одном буйном дебошире…

— Вставай, принцесса! — развалившегося на циновке демона обдало ледяной водой из деревянной бадьи. — День давно наступил!

— Ааа, чтоб тебя! — подскочил демон и тут же замер. — Извини, владыка.

— Протрезвел?

— Да. Только голова побаливает.

— Ты, сука паршивая, весь пир испоганил вчера.

— Вроде славно погуляли, — почесал Сэдзо физиономию. — Было весело.

— Поглощал алкоголь подобно верблюду, справлял нужду в неположенном месте, приставал к прислуге, танцовщицам, гостям, — начал загибать пальцы Кирилл. — Травил никому не интересные байки, пошлые шуточки, горланил свои дурацкие песни и продемонстрировал абсолютно отсутствие вокальных данных. А под конец чуть не убил влиятельного вельможу, который посмел обругать тебя за то, что лапал его жену. Дебошир, развратник, игроман.

— Я плохо помню последнюю часть пира.

— Неудивительно, учитывая объемы поглощенного вина и браги.

— Готов понести наказание, мой царь, — опустил голову демон, изображая стыд. — Если виноват.

— Что бы сделал с тобой прежний господин за подобную выходку?

— Зависело от расположения духа. Мог приказать побить палками, привязать к столбу, сослать на рудники или повесить.

— Может тебя и следовало бы привязать к столбу или на каменоломни сослать на месяц-другой.

— Я покорно приму любое наказание.

— Для начала принесешь извинения всем, кого оскорбил, включая прислугу. Но особое внимание к покалеченному тобой вельможе, ты сломал ему нос и выбил передние зубы. Мне лично пришлось его магией латать, поэтому кроме извинений выплатишь компенсацию в размере трехсот золотых солидов.

Сэдзо аж раскрыл пасть.

— У меня столько нет!

— Заработаешь.

— Придется годами копить такую сумму, а у меня скоро дети родятся. Их надо кормить! Смилуйся, владыка.

— Хорошо, смилуюсь. Дам тебе триста солидов из своей казны, долг отработаешь.

— Ты великодушен.

— Пойдешь на вторую работу, все равно основную часть дня ни черта не делаешь… Скажем, в конторе Умулькутли. Он как раз жаловался, что ему говночистов для канализации не хватает.

В глазах демона мелькнула обреченность.

Из трех детей, которых зачал Сэдзо, двое погибли преждевременно. Первый из-за выкидыша, второй плод получился нежизнеспособным с кучей врожденных дефектов, вся надежда на третий.

Роды начались через двадцать один день после второй неудачи, и уж тут Кирилл решил приложить максимум усилий. С акушерством в Ацтлане и остальной Пангее дела обстоят, мягко говоря, не очень. Треть женщин умирает в ходе родов, младенческая смертность просто зашкаливает, что компенсируется высокой рождаемостью. В среднем по пять детей на семью.

Девушка, которую обрюхатил Сэдзо, теперь корчилась от боли, пока ее отпрыск пытался вылезти наружу.

— Кажется, он слишком крупный для прохождения через родовые пути, — заключил Кирилл, вытащив костлявую руку из нутра роженицы. — Будем делать Кесарево сечение. Ты согласен, коллега?