— Скорее воля генетики.

— Чего? — нахмурилось божество, ехавшее на колеснице с мертвыми конями. — Ненавижу эти ваши с Квинтом непонятные словечки. Он вчера пытался мне про какой-то электромагнетизм рассказать… Я и половины не поняла. Наш старый мир сильно изменился за полтора тысячелетия.

— Магия, боги, суеверия ушли, местами по крайней мере, на их место пришла наука.

— Не хотела бы я жить в мире, где нет ничего кроме людей, их бездушных железок.

— Тебе бы понравилось.

— Старый Мир в последние мои годы пребывания там и так сильно обеднел. Магия угасала, боги лишались сил, волшебные существа погибали, погружались в спячку или уходили в мир теней, кто имел такую возможность.

— Туда им и дорога. В гробу я видел этих волшебных существ, если они утаскивают скот, подстерегают путников на дороге с целью испить крови, мешают судоходству, торговле, ведению сельского хозяйства.

— Мужчины… — проворчала Виктория. — Вы неспособны по-настоящему оценить красоту природы.

— Красота природы сводится к борьбе за выживание, где все стремятся друг друга сожрать или трахнуть. Легко рассуждать о красоте, будучи полубогиней. А поживи годик-другой в шкуре простой крестьянки. Как ты заговоришь, если твоих купающихся в реке детей утащит топляк, отправившийся на охоту муж станет закуской для ламии? — существо возрастом в несколько тысяч лет не нашло подходящих слов для ответа. — Молчишь? Ну и ладно.

— Квинт сказал, на Земле года три назад вернулась магия и боги.

— Укоротить бы ему язык.

Виктория подозрительно много времени стала проводить времени с американцем. То мило воркуют словно голубки, то куда-то пропадают из виду, после чего постная рожа Квинт становится чуть счастливее.

— Чего скрывать то? Мы дети одного мира, у нас общие цели.

Кирилл взглянул в карие глаза полубогини. Они словно гипнотизировали, манили своим очарованием. Не может же эта красавица нагло врать… Или может? Архилич помотал головой, избавившись от наваждения.

— Ох. ела, паскуда!? Я тебе за такие фокусы свой лом в жопу через пасть протолкну!

Виктория примирительно подняла руки.

— Извини, больше не буду.

— Сука и Квинта околдовала, значит!

Ехавшие следом на мертвых лошадях жрецы-личи приготовились применить боевые заклинания. На кончиках их пальцев, посохов заиграли разноцветные огоньки, искры.

— Нет! Он сам на меня запал.

— Тридцать секунд, чтобы дать убедительное объяснение своим гипнотическим манипуляциям, подкрепить его клятвой, иначе ты окончательно перейдешь в статус врага. Время пошло.

— Я… — замялось божество. — Не собиралась тебя подчинять, просто хотела… вызвать чуть больше симпатии. Да подкрепит магия мои слова! Ut un zavak akur fezam!

Над головой Виктории вспыхнул огненный символ.

— Неубедительно.

«Один глазик выколю, другой останется, чтоб знало говно кому кланяться».

Кирилл телекинезом подтянул божество к себе, ее шею обхватили тонкие костлявые пальцы.

— Прошу…

— Нет, я не убью тебя, — в свободной руке архилича появился разрыватель душ. — Только преподам урок.

Виктория неистово закричала, когда кинжал вонзился в ее левый глаз. Хлынула алая кровь. Полубогиня была отброшена на землю.

— Сволочь!

— Новый глаз отрастет нескоро, если вообще отрастет.

— Уничтожу! — прошипела Виктория, схватившись за окровавленный глаз.

— Осторожнее со словами, могу ведь обидеться.

— Ты ослепил меня! Тварь!

— Головой надо было думать, прежде чем применять свои трюки. Нечего теперь жаловаться.

Тут на шум прибежал Квинт. Он спал в повозке, плетущейся где-то позади.

— Что тут происходит? Вот черт! — американец склонился над полубогиней. — Кто тебя так?

Виктория указала на Кирилла.

— Он.

— Зачем? — скрипнул зубами землянин.

— Хотела мне мозги промыть своим гипнозом, за что получила, — пояснил архилич. — Пытаешься с ними по-человечески обращаться, а они тебе дерьмо подкладывают в самый неожиданный момент.

— Это правда? — вопрос был обращен к божеству.

— Да как ты… да, я попыталась применить очарование.

— На меня ты также влияла?