Фейка резко врубила реверс и оттормозившись, оскалилась в ответ. Схватившись за адамантовую шпагу, она сделала несколько танцевальных па, вызывая кота на бой.

— А ну брейк! — скомандовал я, рассекая пространство силовым щитом. — Что за война, а я уставший?

— Он гребется в горшке с моим цветком Жизни! — выпалила фея и грохнула кулачком по прозрачной стене. Ярость придала ей силы. Слепленная на скорую руку защита предательски зазвенела.

— И что? — уточнил я, заливая в щит еще кроху силы.

— И сцыт! Он сцыт мне прямо в душу!

Дурин фыркнул, но тут же поправился. Сделав серьезное лицо, он неожиданно поддержал летунью. Крутанув на пальце связку ключей, задумчиво вбросил:

— Гребется. А земелька эта, между прочим, из вип раздела аукциона — тысяча молитв за щепотку!

Элкил безразлично пожал плечами:

— Не обижайте котика, у него инстинкты. Лучше накапайте по плошке крови — мне Сынка прокачивать надо. Фея, тебя тоже касается!

— Я только насцать могу. Как он!

Пытаюсь успокоить обоих:

— Элкил, ты не обижайся, но я к своей крови трепетно отношусь. Врагов пусть доит. Фейка, а ты могла бы прикрыть цветок щитом.

— Да прикрывала я! Вскрывает он щиты, на раз-два! Ворье потенциальное растет!

— Он такой… — с гордостью протянул Назгул и погладил Сынка по голове. — А насчет крови ты подумай, на благое ведь дело. Прокачиваем боевую единицу отряда.

Я посмотрел на скалящего иглы острых зубов кошака, изучающего меня с легким гастрономическим интересом. Нет уж, болт ему а не комиссарского тела.

— У меня от этих благих дел — значок «Почетный донор» и бесплатный проезд в метро. Ну и на полях сражений пару бочек крови потерял. Хватит с меня. Короче, комрады. Фея — цветок забери в свою комнату. Если не поможет — закажи через Бэрримора супер-двери «Гот Суприм», он в курсе. И хорош балдеть! Всем по местам, через пятнадцать минут отчаливаем на третий ярус, а затем в «Спиральный мир» — тур по святым местам Творца. Нужно смыть с меня метку Хаоса. Кто со мной?

Гляжу на Авося. Тот сожалеюще разводит руками и тычет пальцем в приседающие ноги:

— Пардон, но у меня лапки…

— Фея?

— Буду бронировать свою комнату! Чтобы ни одна зеленая морда…

— Я понял. Элкил?

Бог зла неторопливо реанимировал очередного паучка. Затем задумался на секунду и добавил ему на голову мощный рог. Ошалевший паук свел глаза в кучу, пытаясь рассмотреть божественный дар. Остальные арахниды замерли в тихом восторге. Даже шум великой битвы за пыльный угол комнаты на секунду притих.

Наконец, отряхнув руки от праведных дел, Элкил повернулся ко мне.

— Лаит, а ты читал Атлас по этому миру?

Спокойно киваю.

— Да. Всю открытую инфу, плюс сотка — за «непроверенные слухи».

— Тогда ты, наверное, знаешь, что из «Спирали» возвращается не больше шести процентов вошедших? Это мир Творца. Мир, где он отдыхает душой и телом. И судя по всему — он вполне надежно защитил колыбель своей души.

И вновь я лишь сдержанно киваю. Мое спокойствие немного напускное, но все же — я не так переживаю, как долгоживущие боги. Дело в том, что Творец не защищал свою зону отдыха. Наоборот. Вход туда свободный.

Просто… для того чтобы выйти, нужно очиститься душой. Заново пережить все то, что беспокоит и отпустить эти ситуации. Стоит ли говорить, что живущие многие миллионы лет боги — попадают практически в нескончаемую петлю незакрытых гештальтов?

Другое дело я. У меня всей нити жизни — куцый огрызок, в несколько десятков лет. И реальных, тревожащих душу моментов — пересчитать по пальцам одной руки. Вряд ли Творец начнет закрывать детские обиды, уровня: «он мне совочком по попе, я ему ведерком по морде»…

— Знаю Элкил. Я все же рискну. Ваш глава Пантеона круче, чем тысячи затерявшихся в вечности богов. Ты увидишь.

Взгляд Элкила тяжел и недоверчив. Добра в нем, как-то не особо прибавилось.

— Почему-то мне хочется тебе верить. Но если ты не против — я пока что выгуляю Сынка снаружи Чертогов…

— Э-э… — тут же вскинулся Авось. — Братишка, ты не обижайся, но я как раз планировал устроить моим ногам марафон на пару сотен кругов вокруг яруса…

Качаю головой. Вера в этом мире все. И неверие — подрывает мои силы.