Профессор закончил свой рассказ на неприятной ноте. Александра Волкова кремировали. Ассистентка Карина Дмитриевна встала на особый учет в корпорации. Она заключила с ними рабочий контракт на тридцать лет и подписала договор о неразглашении. А вот дежурный доктор, пытавшийся спасти Александра Волкова, к великому сожалению профессора, скончался через неделю. От сердечного приступа. На рыбалке.

— Я помню его. В отличие от Кариночки, он не был солидарен с нашими методами, — нарочито грустно сказал профессор.

Мои алгоритмы и аналитические модули вступили в нешуточную схватку. Одни твердили, что мне сейчас заливают какую-то дичь, другие называют это «намазали масло на фигушку». То есть, ничего не сказали из того, о чем нельзя было догадаться самостоятельно.

Задание всё еще не засчитано.

— Феномен «нора». Прошу пояснений.

Профессор Рудольф слащаво улыбнулся.

— Так вы рождаетесь, коллега. Те, кто попал в нору и смог из нее вылезти, становятся скриптоидами. Твой брат мог стать скриптоидом, но у него не получилось выбраться. На первых закрытых тестированиях в нору падал каждый сотый. Из этих людей, лишь один из тысячи выбирался обратно и становился таким как ты. На этапе, когда тестировали Волкова, статистика была другой. Примерно один из тысячи падал в нору. Можешь предположить, сколькие из них выбирались обратно? Кстати, хочешь секретик? Я добрый.

— Да, — сказал я и скрежетнул зубами. Профессор начал меня бесить.

— Технологии нейроадаптации не особо менялись с первых дней её появления. Даже слух и обоняние появились из-за программного, а не технического улучшения. Попаданий в нору становилось все меньше и меньше с появлениями улучшений для криптоключа, контроль за оборотом которых, как ты помнишь, за пределами нашей юрисдикции. Вот так вот.

Это ценная информация, но оповещать об этом профессора я не стал и быстро перевел тему.

Я помню свою внешность. Внешность подмастерья эльфиского кузнеца. В ядре памяти есть сведения и о внешности Александра Волкова.

— В моем ядре памяти есть сведения о том, что в Айвале был НПС, похожий на Александра Волкова.

Профессор зевнул.

— Правда? Как интересно. Ну похожи и похожи. Там много кто на кого похож.

— Соответствие между ними — девяносто четыре процента. Разница лишь в ушах.

— Ну и что? Внешность создает наша нейросеть. Там этих неписей столько, что индивидуально никто не будет подбирать им вид, — пожал плечами профессор и перевел взгляд на затихшую Арли. — Теперь у меня вопрос. Из всех людей, именно Карина Дмитриевна была ассистенткой твоего погибшего брата. Нет, я все понимаю, всякое бывает. Но долг ученого — учитывать любую теорию. Тебе не кажется это слегка странным, Карина?

— Нет, профессор. У меня в день были десятки тестеров, — скромно, но уверено отвертелась Арли.

Наши взгляды встретились, и девушка смогла меня удивить. Взгляд был наглым, вызывающим.

— Да, ну ладно, — спокойно отреагировал Рудольф Игнатьевич. Но что-то мне подсказывает, что он еще не один раз задумается об этом. — Так, коллега, у нас с тобой была договоренность, не забыл? Хотя, о чем это я. Ты же не умеешь забывать. Через полчаса будь готов. Время отрабатывать жизни наших людей и лояльное к тебе отношение. Тебе предоставят любые сведения, которые запросишь. Но повторюсь — в рамках разумного.

Он посмотрел на наручные часы.

— Ой-ёй, спешу-спешу. Извините, коллега. Время — ценнейшая штука. Карина, пошли со мной. Есть разговор.

Арли наградила меня напоследок не очень приятным взглядом и удалилась вслед за профессором. Сразу же зашла охрана, которая не спешила снимать наручники.

Еще через полчаса пришли двое в белых халатах. Они прикатили инвалидное кресло, вытащили из моих вен иглы и помогли усесться. На удивление, почти ничего не болело. Видимо, вкололи обезболивающее.

Меня везли по белоснежным коридорам, а сопровождали уже трое охранников. Повсюду сновали люди, в основном в тех же белых халатах. Лишь суровые стражи порядка отличались от белой массы. На меня смотрели с любопытством. Кто-то поздоровался, спросил, как мое самочувствие, но сразу же получил за это замечание от одного из сопровождающих. Мы прошли к центральной части здания, и заняло это больше семи минут. ВИЦ и правда большой.

Лифт отвез нас вниз. По приблизительным расчетам мы опустились под землю на несколько сотен метров. А я-то думал, что самое ценное — на третьем этаже. Как же. Всё внизу. И вход туда только один.

Тут было всё наоборот — черным. Коридоры, потолки. Людей было меньше, все они были в медицинских масках и защитных очках. Но, в отличие от белых людей наверху, одеты они были также в черное. На манжетах халатов вышиты цифры. Видимо, люди здесь скрывают свою личность друг от друга и называются цифровыми именами.

Мы пересекли помещение, в котором вдоль стен высились статуи в человеческий рост. Орки, эльфы, гномы. Фэнтезийные фигуры из цельного камня. И для кого все эти бессмысленные предметы, не несущие в себе никакого функционального смысла? Да и расположены они в месте, где на их красоту мало кто может полюбоваться.