Я хотела пропустить ужин, когда он еще в офисе рассказал мне о своих планах. Он был так близок к тому, чтобы взять меня. Я хотела почувствовать его глубоко внутри себя. Быть соединенной с ним. Как бы мне этого ни хотелось, я хочу поскорее покончить с возникшими проблемами. Если есть способ навсегда убрать дядю из моей жизни, я хочу им воспользоваться. Я могла бы начать все сначала со Смитом. Хочу быть тем человеком, который даст Смиту ту жизнь, о которой он мечтал в детстве.

Я тоже хочу такую семью. Настоящую. Это всегда было моей мечтой. Когда люди спрашивали меня, что я хочу делать со своей жизнью, у меня никогда не было ответа. Я хотела пойти в колледж только ради того, чтобы быть как можно дальше от дяди. С отцом я тоже говорила о колледже, но лишь потому, что это был следующий шаг в жизни. Я думала, что должна была сделать это. Дело в том, что мне уже восемнадцать, и я могу делать все, что захочу, и мой выбор — быть со Смитом.

Он притягивает меня к себе и целует так глубоко, что у меня перехватывает дыхание. Меня пронзает смущение от того, что рядом стоят двое полицейских, но еще больше от того, что он этого не скрывает. Я не придавала этому большого значения, но то, что происходит между нами, со стороны выглядит не очень хорошо для репутации Смита. Ведь он — судья.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спрашиваю я, когда мы разрываем поцелуй. Облизываю губы, все еще ощущая его вкус. Хочу взять свои слова обратно, но он отбрасывает все страхи, которые я испытываю.

— Я хочу этого больше всего на свете. Думаю, на данный момент это довольно ясно. — Я борюсь со слезами, зная, что они, скорее всего, не помогут ситуации.

— Это самое милое, что мне когда-либо говорили или делали для меня, — говорю я ему. — Ничто не сможет удержать меня от тебя. Так что давай разберемся с этим побыстрей.

— После этого я займусь тобой. — Я улыбаюсь ему, предвкушая, как он будет заниматься мной. Поворачиваюсь, чтобы идти с офицерами, но он тянет меня обратно к себе. — Прости, — говорит он, чем застает меня врасплох. Даже полицейские резко выдыхают в унисон.

— Сначала я был холоден с тобой. Но потом…

— Я знаю. Я тоже это почувствовала. — Он одаривает меня одной из своих редких улыбок. Мы перевернули миры друг друга с ног на голову. Поначалу его реакция была резкой, но я бы солгала, если бы не признала, что он меня притягивает. Мне нравилось пытаться понять его и наблюдать, как он вел эту заведомо проигранную битву. Возможно, мне не следовало радоваться тому факту, что я заставила этого мужчину сломаться из-за меня, но я радуюсь. Если бы он не был придурком, я бы никогда не узнала, каким он может стать для меня.

— Я до тебя доберусь. — Он еще раз целует меня. В этот раз быстро, но я знаю, что мне нужно идти.

— Я знаю это. — Смотрю на него последний раз, и затем позволяю офицерам вывести меня за дверь.

Нора

Я сижу на заднем сиденье полицейской машины, и с каждой секундой мое беспокойство растет. Что-то не так. Я чувствую это. Думаю, мы едем не туда. Никогда раньше не была в полицейском участке, но, уверена, видела его в центре города. Может быть, есть и другие. Это большой город. Их, должно быть, больше одного.

Прикусываю нижнюю губу, чтобы не нервничать и не показывать своего беспокойства. Может быть, мы едем не в полицейский участок. По крайней мере, я думала, что они отвезут меня туда, где я буду отвечать на вопросы. Пытаюсь вспомнить, что они говорили. Делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Все нормально. Я знаю, что Смит будет неподалеку. Смотрю в заднее окно машины, но дорога, на которую мы свернули, пуста. По обе стороны улицы расположены старые склады.

— Ты уверен, что хочешь сделать это, Алекс? Мы еще можем передумать, — говорит офицер на пассажирском сиденье. Я почти уверена, что слышала, как другой назвал его Буллом. Полагаю, это прозвище. (Примеч.: Bull — бык). Оно ему совсем не подходит. Я обдумываю его вопрос, гадая, о чем он говорит. Он нервничает, и это не помогает моему растущему беспокойству.

— Все уже спланировано. Теперь отступать некуда. Мы делали и хуже за меньшие деньги, — отвечает Алекс, слегка пожимая плечами. Это он дерзил Смиту. Я уже знаю, что очень скоро он об этом пожалеет. В отличие от своего напарника, он совсем не нервничает. Он смотрит в зеркало заднего вида и встречается со мной взглядом.

— Она горячая штучка и все такое, но я не понимаю, почему судья и Гарри так жаждут ее. — Я еще сильнее вжимаюсь в свое сиденье. Они плохие копы. Из тех, кто делает хорошим дурную славу. Мне становится нехорошо. Ужас сжимает сердце. Перед глазами появляется лицо Смита. Я так сильно хочу его прямо сейчас — моего страшного, нежного великана.

— Да, но мы же идем против судьи, чувак. — Булл качает головой. — У нее, должно быть, замечательная киска, если Гарри готов заплатить нам по пятьдесят штук каждому. Я все еще с ужасом представляю, как нам обставить всё, чтобы это выглядело законно. — Он проводит рукой по лицу.

— Пятьдесят штук, и ты можешь обставить всё как надо, поверь мне, — смеется Алекс. — Хотя я тоже начинаю думать о ее киске. — Он смотрит в зеркало, и на этот раз, облизывает губы. Сердце в груди начинает колотиться.