Тучи сталкиваются, полыхает молния, но вместо грома гремит смех. Они играют, им весело. Они резвятся как дети в песочнице. Они играют в войну и в мир, они убивают и воскрешают, для того чтобы потом опять убить. Они распоряжаются судьбами своих игрушек с детской непосредственностью. Они распоряжаются судьбами всего мира.

Я оторвался от книжки и поднял глаза. Он сидел напротив. Мужичок неопределенного возраста с тонкими складками морщин, со следами некоторой пропитости на лице. Недельная щетина, непокорные пепельные волосы, торчащие в разные стороны и лишь спереди попавшие под два-три небрежных взмаха расчески. Вытертая до безобразия джинсовая куртка, с дырой на правом рукаве в районе локтя. И глаза.

Теплые, мягко-серые, лучистые. Они светились изнутри то грустью, то радостью, но оторваться от них было невозможно.

Я смотрел на него, смотрел не отрываясь. А он щедро раздаривал свет своих глаз и необыкновенно мягкие (для подобного забулдыги) слова женщине, что сидела напротив, и ее кошке, что смотрела на мир московского метро из тесной сумки, и еще кому-то сидящему рядом.

Проехав две остановки, он встал и вышел, а поезд повез меня дальше. И все. Я не знаю, кто он, как его зовут. Я понятия не имею, куда и зачем он ехал. Я никогда не видел его до того, и никогда не увижу после. Но этот рассказ я посвящаю ему.

Никитка мечтал об этом брелочке больше месяца. Он увидел его в витрине универмага и сразу же загорелся. Первая надежда была на маму, однако она не оправдалась:

— Мам, а мам.

— Ну что тебе еще?

— Пойдем покажу, я там такую штуку видел замечательную. Ты мне купишь?

— Какую еще штуку? Мало у тебя всяких штук?

— Нет, такая нужная вещь… Вон, посмотри! — Никитка ткнул пальцем в витрину. Мама недовольно изучила груду копеечных пластмассовых брелочков, разложенных под толстым стеклом витрины.

— И что тебе здесь нужно?

— Вот это, — мальчик ткнул пальчиком в стекло.

— И зачем оно тебе? — скривилась мама.

— Ну как же ты не понимаешь, вот на это колечко вешают ключи, а…

— Это я понимаю, но у тебя же ключи и так на колечке.

— Да, но так они могут потеряться. — Никитка решил пойти на хитрость. — А если они будут с этой штукой, то она в кармане запутается и я ключи не потеряю.

— Перестань говорить глупости! Не нужна тебе эта ерунда. Идем, мы сюда не за этим пришли.

Никитка не мог понять, почему мама назвала глупостью такую хитроумную идею, да и не хотел этого понимать. Ему было горько до слез. Как же так, ведь ему нужна эта вещь, нужна больше всего на свете. Он без нее жить не может, а мама не понимает. Он хотел объяснить, но мама не стала его слушать. Она купила какую-то вазочку и была страшно довольна. Но ему-то от этой вазочки ни холодно и ни жарко, только лишний повод получить нагоняй, если, заигравшись, заденет ее и грохнет на пол.

Вернувшись домой, Никитка долго думал, как заполучить заветный брелок. В маленькой головке рождались хитроумные планы, но все они были отброшены из-за не совсем возможного применения в реальной жизни. Наконец остался один самый тяжелый и самый долгий, но вместе с тем и самый верный способ. Никитка решил сам купить себе брелок. Денег у него не было, но он ежедневно получал на завтрак и решил откладывать.

Однако не завтракать вовсе у восьмилетнего мальчика не получилось, поэтому он лишил себя чая. Да и оставаться без чая каждый день было непросто. Поэтому прошел месяц, прежде чем Никитка смог накопить заветную сумму.

В тот день у него было пять уроков, и мама об этом знала. Пришлось придумать дежурство по классу. Целый час был в запасе у Никитки для того, чтобы добежать до магазина, купить брелок и вернуться домой. Целый час! Но после последнего урока учительница остановила его, сунула в руки швабру и сказала, что сегодня его дежурство. Никитка готов был расплакаться от огорчения, но вместо этого решил, что быстро вымыть пол будет разумнее, чем спорить с учительницей. С таким остервенением он еще никогда не махал шваброй.

Через тридцать семь минут после окончания уроков он оказался в магазине. С трудом протиснулся Никитка сквозь толпу огромных мужчин и женщин, что нависли над витриной. Дотянувшись до стекла, он протянул деньги и попросил:

— Тетенька, дайте мне вот этот брелок. — Детский пальчик старательно выискал нужное и ткнулся в стекло.

— В кассу, — безразлично каркнула тетенька.

С замиранием сердца Никитка протиснулся сквозь заграждение из тел и юркнул к кассе. Через пятнадцать минут, отстояв очередь, пробравшись через толпу и выждав долгие секунды, в которые продавщица изучала чек и рылась в коробке с брелочками, Никитка стал обладателем драгоценной финтифлюшки. Радость хлестала через край. Никитка пулей вылетел из магазина и побежал домой. Однако, добежав до первого двора, он вытащил из кармана брелок и стал разглядывать, а еще через два десятка шагов он вытащил из другого кармана ключи. Надо было спешить домой, но и перевесить ключи с невзрачного колечка на сверкающее кольцо с брелочком хотелось страшно.