– Я и так внимателен, Пэм. Единственная валюта, что всегда при мне, – внимание.

– Отличная шутка, мистер Масх, – вклинивается Глашвиц. – Вы же, надеюсь, осознаёте, что прямо сейчас платите мне исключительно как зрителю этой низкосортной пантомимы?

Манфред смотрит на пристава в упор.

– Вам прекрасно известно, что никаких денег у меня нет.

– О-о-о. – Глашвиц ухмыляется. – А я считаю, что вы лукавите, мистер Масх. И судья со мной, если что, согласится. Вы просто ловко замели все следы. Несколько тысяч корпораций в вашем негласном владении – они все-таки существуют. Вряд ли с настолько огромной кормушки вы не имеете ни цента. Что-нибудь да сыщется на дне, если хорошо поскрести, верно?

Откуда-то с кухни доносится шипение вперемежку с бульканьем – будто сотню змей разом жарят на сковородке: кофейник Аннет разродился. Манфред пальцами левой руки перебирает воздух, выводя что-то на воздушной клавиатуре. Он не хочет, чтобы кто-то из гостей это заметил, а занимается он сейчас тем, что вбрасывает сводку своей нынешней активности на репутационный рынок. Памела идет на кухню, и Манфред, тихо выдохнув, привольно устраивается на диване.

– Элегантно вы меня приперли, – комментирует он ситуацию.

Глашвиц довольно кивает.

– С идеей мне помог один стажер. Если хотите знать, я ни черта не понимаю в DDoS-атаках, ну а вот Лиза на них выросла. Метод – не из наших рядовых, но сработал ведь!

– О да. – Мнение Манфреда о приставе падает на пару пунктов. Памела возвращается из кухни с кислым выражением лица, а следом за ней, почти сразу, выходит Аннет, с очень невинным, сияющим прямо-таки личиком. В руках у нее – турка и кружки. Любопытно, что там между ними произошло, думает Манфред, но тут один из электронных агентов сбивчиво нашептывает что-то ему на ухо, а чемодан испускает заунывный электронный крик и пересылает ему чувство совершенного отчаяния. Вдобавок ко всему кто-то снова звонит в дверь.

– Так объясните мне, что там у вас за махинация? – наседает Глашвиц с полуулыбкой и доверительно подается вперед. – Где ваши деньги?

– Нет у меня денег, говорю же, – сварливо отнекивается Манфред. – Все мои труды направлены сейчас на то, чтобы концепция денег устарела. Разве Памела вам не сказала? – Он смеряет пристава снисходительным взглядом – всего, от дорогущих наручных часов от «Патек» до перстня с печаткой и операционкой, написанной на Java.

– Вы это дело бросьте. Поймите уже, наконец: несколько миллионов – и можете хоть на все четыре стороны отправляться, мне ведь без разницы. Я тут только потому, что ваша жена с ребенком не хочет по миру ходить, с голоду помирая. Мы ведь оба понимаем – ну не может быть, чтобы у такого человека, как вы, мистер Масх, не была где-нибудь припрятана золотая заначка. Вы свою репутацию-то видели? Такую не заработаешь попрошайкой.

Манфред фыркает.

– Что верно, то верно, вот только раз уж вы помянули мою жену – она же высокопоставленный аудитор, ценнейший кадр, по собственному признанию. Такая по миру не пойдет, даже если захочет. С каждого лопоухого штрафника, влипшего в ее паутину, ей причитается – и немало. А на ребенка, готов поспорить, уже заведен трастовый фонд. Ну а я…

Стереосистема сигнализирует повторно. Манфред вешает «умные очки» на нос. Тут же голоса давно умерших музыкантов заползают ему в уши, требуя дать им волю. И снова кто-то стучится в дверь – Аннет идет открывать.

– Вы усложняете дело, – предупреждает Глашвиц.

– Ждешь друзей? – спрашивает Пэм, глядя на Манфреда и приподнимая бровь.

– Не совсем.

Аннет открывает дверь, и пара охранников в полной экипировке спецназа шагают внутрь. В руках они сжимают гаджеты, смахивающие на помесь цифровой швейной машинки с гранатометом, а их шлемы утыканы таким количеством датчиков, что напоминают бутафорию из космической фантастики пятидесятых.

– Вот они, – чеканит Аннет.

– Maus oui. – Дверь затворяется сама по себе, и стража занимает свои позиции по обе ее стороны. Аннет подкрадывается к Памеле.

– Вы двое надеялись заявиться в мою pied-`a-terre [42] и беспрепятственно обобрать Манфреда? – спрашивает она и фыркает.

– Ты совершаешь большую ошибку, дамочка, – отвечает Памела голосом настолько холодным, что с его помощью можно получить жидкий гелий.

Рация одного из стражников ругается трескучей статикой.

– Нет, – говорит Аннет отстраненно. – Никакой ошибки нет. – Она кивает Глашвицу: – Вас известили о передаче?

– Какой еще передаче? – Пристав, кажется, сбит с толку, но едва ли на него оказали впечатление бравые братцы-стражники.

– По состоянию трехчасовой давности, – тихо вступает в разговор Масх, – компания agalmic.holdings.root.1.1.1 была продана закрытому акционерному обществу-акселеранту «Афины» – департаменту венчурных капиталов в Маастрихте, если быть точным. 1.1.1 – это корневой узел центрального древа планирования. «Афины», подчеркну, не обычное ЗАО, а ЗАО-акселерант. Приобретает взрывные бизнес-планы и делает так, чтобы они таки прогремели.