Я поднялся, положил игрушку на стол и глянул на часы – пять минут прошло всего лишь. Прогресс. И котёнок радовал: разлился по телу, приятно грея, а не буяня, как в прошлый раз. Урчал себе тихо, не напрягая. Я был на удивление спокоен. Снова вернулся в своё любимое кресло. Прокашлялся.

– Мой голос определяет для вас всё. Всё, что я скажу будет являться для вас истиной в последней инстанции. При слове «спать» или по щелчку пальцев вы погрузитесь в глубокий гипнотический сон. А сейчас я досчитаю до трёх и на счёт «три» вы проснётесь в прекрасном настроении. О том, что вы уснули, помнить не будете, - я решил развлечься, как будто слова о прекрасном настроении относились ко мне тоже.

Вера резко села, тряхнула головой, приводя мысли в порядок, потянулась, зевая, и заявила, весело подмигивая.

– Я же говорила, что негипнабельна. Но ты не расстраивайся, мальчик Петя, первый курс, поди, только закончил? Всё впереди у тебя… а что с ногой-то? – поинтересовалась, наконец-то вспомнив о моей хромоте и обратив внимание на костыль, стоящий рядом со стулом.

– Да ерунда, Вера. Давай на «ты»? – в ответ она снисходительно кивнула, соглашаясь. – Так, травма, заживает.

– Погоди, погоди… мать о каком-то школьнике рассказывала, который…

– Это не обо мне, - перебил я с нажимом.

– Точно! Это в Москве кто-то что-то болтал… а ты когда, кстати, в Первопрестольную? Может, вместе? Ты симпатичный…

– Ох, Вер, я бы с радостью, да только как ты поедешь, если только ты встанешь, у тебя ноги в пляс пойдут, не останавливаясь!

– А ты шутник, мальчик…

– А ты встань.

Вера приплясывала на месте, медленно поворачиваясь туда – сюда, и руками пыталась остановить непослушные ноги. На её лице пробегала гамма эмоций: удивление, беспокойство, отчаяние и весёлая обречённость – хорошее настроение не отпускало.

– Это как же так, Петя! – вдруг возмутилась она. – Прекрати немедленно, это же ты как-то делаешь!

– Нет, Верочка, это ты сама и тебе нравится. Всё тело уже танцует, обрати внимание, - и Вера вся отдалась танцу.

Пластику, несмотря на отвратительные внешние данные, она имела хорошую. Танцевала очень даже неплохо, даже без музыки. Наверное, внутренне слышала что-то своё.

Я хотел было позвать Катришку и попросить включить что-нибудь весёлое – танец толстой Веры меня забавлял, я даже по коленям прихлопывал, - но повернувшись в сторону дверей, увидел, как сестра, открыв рот от удивления, снимает действо на свой смарт. Не стал её отвлекать. Поднялся, взял свой телефон и включил первый попавшийся трек – Почему так больно, рэпчик.

Вера сразу задвигалась в такт и начала припевать. Одними губами, тихо, душевно повторяя слова, которые явно слышала впервые.

– Ты танцуешь стриптиз, - указал я и покосился на сестру. Не рановато ли ей?

– Не, Петь, всё нормально, я не маленькая, - прошептала Катришка, не отрываясь от экрана смартфона. Причём, при слове «стриптиз» пальцы сдавили аппарат так сильно, что костяшки побелели.

Стиль танца сменился. Первым делом Вера запустила руки в волосы, и плавно двигая бёдрами, стала гладить себе лицо, шею, плечи, постепенно опускаясь вниз. Медленно расстегнулась верхняя пуговица, после сексуального поглаживания тела, следующая… автоматически сменился трек и стриптиз чуть ускорился.

Мы с Катришкой следили за действом заворожённо. Вера танцевала действительно красиво и сексуально. У меня поднялось то, что и должно у мужиков подниматься. Дыхание участилось.

Блузка белым лебедем порхнула на диван. Руки потянулись к кнопке на брюках, но я, увидев голый живот, свисающий складкой – фартуком, остановил танцовщицу:

– Сначала верх.

Вера красиво, медленно-медленно расстегнула лифчик и так же, под музыку, спустила лямки с плеч. Белый кружевной бюстгальтер последовал за блузой. Большие мясистые груди с огромными светлыми ареолами вокруг сравнительно коротких толстых сосков заколыхались в такт музыке.

«Хватит», - подумал я, бросив взгляд на закусившую губу сестру, и щёлкнул пальцами. Вера рухнула на ковёр поломанной куклой.

– Ты чего это губу кусаешь? – обратился я к сестре.

– Ой, да подумаешь! – ответила она, перестав снимать. – Я просто не ожидала, что толстозадая так хорошо танцует, по ней же не скажешь.

– Хм, вынужден с тобой согласиться. А чего ты желаешь дальше? Что бы на моём месте заставила её сделать?

– Я?! – удивилась сестрёнка. – Ну, уж не фотосессию точно!

– М-да, на модель она не тянет, в отличие от тебя… - я ещё немного поколебался и решил плюнуть. Девице через полгода шестнадцать стукнет, а у меня всё колом стоит, так что можно не стесняться. Тем более инцестом я заниматься не собираюсь, а сексуальное просвещение требуется… нам обоим требуется.

Следующие пять минут Вера сидела на диване и ласкала себе груди так, как она привыкла, как делает это обычно – согласно заданию. При этом рассказывала нам забавную по её мнению историю из своей жизни в общаге. Ладони нежно мяли груди, ногти скороговоркой пробегали по соскам. Пальцы останавливались, крутили и давили их, зажимая между большим и указательным, поглаживали. Иногда Вера подтягивала грудь ко рту – размера хватало – и лизала по очереди левую, правую и наоборот. Дыхание её участилось, стало прерывистым.