– Не надо Кать больше, пожалуйста, - попросила потрясённая Вера.

– А я тут причём? – притворно возмутилась моя хитрая сестрица. Её дыхание было тяжёлым, ноздри трепетали.

– Это же ты делаешь, ведьма малолетняя, - норов Веры всё-таки прорвался.

– Красный пять! – жёстко произнесла Катришка и пояснила. – Это тебе за ведьму.

Я не стал смотреть на новые пароксизмы сладострастия. Надоело. Наказание удовольствием оказалось не таким интересным, как мне представлялось, а Катришке наоборот, понравилось. Как она возбудилась! Совсем не по-детски.

– Не надо больше, прошу тебя, хватит, устала… пожалуйста, умоляю, скажи пять… Да-а-а!!! О, нет, нет, только не ноль! У-у-у не-е-ет… да, да, да, сейчас, пожалуйста, скорее…

Тихие команды Катришки я не слышал, зато голос Веры пестрел всеми оттенками эмоций: от грязного унижения с уничижительной мольбой до светлого восторга с блаженством и благодарностью.

«Пытка апельсинами», - если кто помнит старую картину «Спортлото 82», - продолжалась полчаса. Позвонила мама, попросила меня заглянуть в холодильник и напомнить, что там имеется. Поинтересовалась, почему Катя не берёт трубу и разговор завершился. Значит, скоро мама будет дома. Катришке пришлось сворачиваться.

– Ты бы видел, Петюнь, как она мне в ноги бросалась! – восторгалась сестра, пребывая в состоянии эйфорического возбуждения. Её взор будто бы плёнка масляная покрывала, как яйцо в глазунье. – А знаешь, что было самым действенным в воспитании? Когда после четырёх командуешь ноль. Это что-то. Ноет как ребёнок, которому конфетку не дали, чуть ли в истерике не бьётся.

Такая Катришка мне не понравилась, и я влепил ей увесистую пощёчину. Сестра в изумлении открыла рот и захлопала ресницами. Пелена сладострастия с глаз сползла.

– Где Вера?
– Спросил сквозь зубы, испытывая чувство вины.

– Вот же хлопнула дверь, не слышал что ли? – Катришка ответила с обидой, потирая щёку. – По лестнице ковыляет ещё, поди. Сил у неё не осталось.

Я сорвался, забыв о костыле.

Вера стояла на площадке подъезда и вызывала такси. На белых брюках в задней части промежности расплылось заметное влажное пятно.

– Вера, подожди! – девушка обернулась. Её лицо было усталым, но, я удивился и впал в лёгкий ступор, - страшно довольным, умиротворённым.

– Отмени пока тачку, - попросил, соображая, что делать. Планы менялись.

– А я и не дозвонилась ещё…

– Очень хорошо.

Я огляделся. На улице – ни души. Можно рискнуть.

– Смотри мне в глаза… - ввести девушку в транс оказалось необычайно легко, словно она только этого и ждала.

Вначале я хотел убрать привязку Веры к голосу Кати – поведение сестры меня напугало, но, увидев усталую, но довольную девушку, оргазмами не измученную, а наоборот, удовлетворённую, передумал. Решил попробовать повлиять на саму физиологию – мокрое пятно на штанах Веры подсказало, что попытаться можно.

– …можешь, если захочешь, кушать больше. Лишние калории не усвоятся, не станут использоваться на построение жира, а выйдут неиспользованными…

Когда я сказал «три», девушка встрепенулась и принялась заново набирать номер, а из меня будто стержень вынули. Я почувствовал слабость и опустошённость. Я физически ощутил, как из меня изъяли что-то важное, от самой сути отъяли, из глубины души выдернули.

Я еле поднялся назад. Ничто не болело, не ныло, не тянуло, а просто жить не хотелось. Уснуть удалось лишь под утро – мысли тревожные не давали.

И пришла седая старуха…

Глава 3

В школу я теперь ходил не в свою, в чужую. Ездил на другой конец города за шесть остановок от дома.

Засела в сердце заноза и я никак не мог от неё избавиться. Умом понимал, что не прав, но сердце отходить не желало. Мне казалось, что все меня предали. Первые пару месяцев, когда я слёг, друзья и одноклассники приходили часто. Сидели с постными рожами, пытались развеселить, что-то советовали. Потом стали приходить реже, потом ещё реже, потом гости кончились совсем. Со злости я удалил и заблокировал все их телефоны и более ни с кем не общался. Записался в новую школу. Мама меня поняла.

За полтора месяца учёбы я прослыл в классе типичным ботаником. Оно и неудивительно. Домашнее обучение многое упускало и мне приходилось нагонять, причём усиленными темпами. Одиннадцатый класс, ЕГЭ светит. Подколки, смешки и даже угрозы быстро сошли на нет, потому что плевал я на них – депрессия, начавшаяся возле подъезда, схлынула всего на несколько пунктов. Новых приятелей – неприятелей я попросту не замечал, включая женскую половину человечества. Днём отвлекался от тяжких мыслей, занимаясь учёбой, а ночью приходила старуха. Я бы и о гипнозе думать забыл, если бы не ночная ведьма. Мама, оказывается, нездоровым воображением не страдала, не приврала в истории со знахаркой ни на йоту.