– Нет, это точно не для меня.

– Ну не скромничай. Для тебя. Приоденешься, в салон приличный сходишь – отбоя от клиентов не будет.

Я в ужасе помотала головой, а потом залепетала, почти оправдываясь:

– Нет, ты не подумай – я вовсе не осуждаю, ну то есть, я понимаю, что это тоже выход… но я не могу!

Валери ещё долго рассказывала мне о том, что я теряю, пока не поняла окончательно, что я категорически против и переубедить меня невозможно. Она заметно поскучнела. А потом вдруг вспомнила:

– Слушай, вчера патрон выгнал нашу полотёрку. Она пришла обдолбанная на работу. И, может быть, новую ещё не взяли. Так что, допивай своё вино, – она всё-таки заметила, что я едва пригубила бокал, – и поедем. Конечно, деньги там далеко не те… Но раз уж ты такая скромница! Там точно платить будут получше, чем в вашей забегаловке.

Я замерла в нерешительности.

Работать в таком месте, пусть даже уборщицей… я не была уверена, что это то, что мне нужно. С другой стороны… денег действительно больше, и так убиваться, как на нынешней работе, не придётся. Так что, я залпом осушила бокал – для храбрости, и сказала Валери:

– Ну, поехали!

Место оказалось свободным, и уже следующим утром я надраивала полы и пылесосила мягкие диванчики. И считала, что мне чертовски повезло. До сегодняшнего утра.

– Иди в душ. Ноги побриты? – Кара встретила меня именно этими словами. Я разделась, шагнула в кабинку душа, включила воду и только тогда залилась слезами.

– Не вздумай реветь! – послышался грозный оклик. Она что, мысли читает? Я ведь даже не всхлипывала! – Я потом что с твоей мордой зарёванной делать буду?

Вещь. Я для неё – просто вещь. Для всех для них. Упаковать покрасивее и продать подороже. И всё же, слёзы сами собой текли по моим щекам, смешиваясь с водой, пока я скоблила ноги одноразовым лезвием.

Я даже не знала, а в гримёрке этого барахла было навалом. Я многого не знала… девушки, яркие, красивые, молодые, щебечущие, как весёлые птички, благоухающие духами, милые, томно улыбающиеся. Иногда мне приходилось сталкиваться с другой стороной их жизни. Когда кого-то пьяной увозили домой, или кто-то рыдал где-нибудь в укромном закутке. И всё же, я не хотела заглядывать за этот глянцевый фасад. Старательно не делала этого.

А вот теперь пришлось.

– Выходи, – раздался окрик.

Она словно видела меня, иначе как бы она поняла, что я закончила?

Я обернулась в полотенце и вышла.

Кара лично уложила мне волосы и накрасила меня.

Причёска и макияж, всё это заняло у Кары от силы полчаса, а то и меньше. Она достала откуда-то платье, туфли на высоченных каблуках. Я помедлила, прежде чем взять красную тряпицу из её рук.

– Не боись, стиранное, – рявкнула Кара.

В её взгляде читалось, что она запихнёт мне это платье в глотку, если я сейчас же его не надену.

Я выхватила платье и быстро натянула на себя. Когда всё было готово, я посмотрела в зеркало. Эту девушку я не узнавала. Пожалуй, она была красива. Да, очень красива. Но в её синих глазах плескался ужас.

Я вышла в зал, слегка покачиваясь на высоченных каблуках. Короткое алое платье обтягивало меня так, словно я была голой.

Я не могла ошибиться со столиком. Кроме моего клиента в клубе уже никого не было. Но музыка играла, а танцовщицы извивались у шеста.

– Здравствуйте, мистер Донован, – я выдавила из себя улыбку и опустилась на кресло. Рассматривать мужчину я не решилась. Смотрела на свои руки.

– Софи, я тебя заждался, – голос клиента оказался неожиданно приятным.

Я подняла на него глаза и столкнулась с заинтересованным взглядом. В зале царил полумрак. Хотя на улице уже давно рассвело.

Только вот мистер Донован не ушёл. И не выбрал себе девушку.

А меня не предупредили, что клуб сегодня закроется позже. Кто станет закрывать клуб, если там развлекается сам мистер Донован? Как он успел меня увидеть, как вообще мог обратить на меня внимание? Я пришла в обычных джинсах и майке, волосы скручены в пучок – никто не стал бы наряжаться и краситься для того, чтобы выдраить клуб в пять часов утра.

И всё же, он меня заметил. И потребовал привести именно «эту девушку».

– Хотите что-нибудь выпить? – заученно проговорила я.

– Нет, – покачал он головой. – И ты не пей. Мне не нравятся пьяные девочки.

Я, наконец, решилась поднять взгляд и рассмотреть его. На вид лет сорок, может и меньше. Крупный мужчина, широкий в плечах. Черты лица правильные. Трёхдневная щетина, которая, конечно, никакая не трёхдневная, а исполненная каким-нибудь дорогим барбершопером за сумасшедшие деньги. Трёхдневную щетину я видела в большом количестве у завсегдатаев нашей забегаловки, и смотрелась она вовсе не так презентабельно.