Марина почувствовала дрожь в коленях. Вот если было такое состояние, когда мозг впадал в ступор, отказывался работать, то это состояние наступило именно сейчас. Возможно, будь она в другом месте и в другое время, она бы смогла отгадать эту загадку, но не сейчас. Сейчас ни одна мысль не лезла в голову. В голове царила паника, колени выбивали чечетку, зубы выстукивали ритм кастаньет.

Снова заиграла эта жуткая музыка…

Кирилл сдвинулся чуть вперед, до медведя оставалось меньше полутора метров. Если зверь бросится, то…

— Я не знаю ответа на вопрос,— спокойно произнес Кирилл.

— Я не тороплю вас, Экзекутор. Песня ещё не закончилась.

— Я не знаю ответа…

Марина поежилась, когда по спине промчался табун мурашек. Ноги стали ватными и почему-то перестали держать тело. Она тихо сползла по стене.

— Может быть ваша спутница знает? — спросил голос.

— Звездюлей? — наобум ляпнула Марина.

— И вы не правы. Ну что же, музыка закончилась…

Медведь услышал последние аккорды и встал на задние лапы, чтобы при ослаблении цепи броситься вперед и зацепить дерзкого человечишку. Экзекутор чуть присел.

Вот он, миг, который неминуемо должен случиться. Цепь поползла из стены…

«Два медведя в одной берлоге не уживутся»

Русская пословица

Григория Седова вряд ли можно было назвать успешным молодым человеком. Скорее всего его жизнь так и катилась бы по наклонной до тех пор, пока кто-нибудь не нашел замерзшего забулдыгу возле мусорных контейнеров, и его тело не сожгли в городском крематории Архангельска.

Да, вероятнее всего так бы и было, если бы не шанс, который подарила ему Вселенная «L.i.L».

Как-то так с детства получилось, что его сразу же определили в когорту «неприкасаемых». Детская жестокость не знает предела, ведь дети ещё не умеют анализировать и сравнивать чужую боль со своей. Маленький Гришка не обладал хорошими физическими данными, харизмой, дружелюбностью, поэтому мелкого карапуза с длинным носом не обижали только что животные. Животные его любили, даже самые лютые псы становились ласковыми, когда мальчишка без боязни подходил к ним. Так Гришка узнал, что животные гораздо лучше людей.

С детского сада он частенько приносил домой синяки и ссадины. Вечно пьяная мать не замечала не то, что синяки, а даже самого сына, порой пыхтя под новым «ухажером» в присутствии Гришки. Секса в Советском Союзе не было. Это елозание и шлепки плоти вряд ли можно было назвать сексом, более подходило слово из четырех букв, которое так часто упоминала мать. Так будущий хоррорщик Мясник узнал о том, что и куда надо совать, чтобы появились дети.

Во дворе Гришку дразнили, добавляли синяков, отбирали те игрушки, которые он притаскивал из сада. Он пробовал бить в ответ, рычал, как маленький волчонок, но ребята лишь смеялись над слабыми толчками и били уже сильнее. Били того, кто слабее и над кем можно вволю поиздеваться. Так Гришка узнал, что если хочешь получить меньше боли, то не нужно сопротивляться.

Вряд ли в такой неблагоприятной среде мог вырасти хороший и добрый мальчик, который весело скалится с баннера рекламы зубной пасты. Нет, в школу пришел несчастный, но всё ещё не теряющий надежды на лучшее будущее мальчишка. Он думал, что в школе будет по-другому. Да-да, ведь так много хороших фильмов, в которых дружные мальчишки и девчонки помогали нуждающимся и защищали слабых. После пары недель Гришка узнал, что в фильмах всё врут.

В его класс попали другие ребята из садика, в параллельные классы ещё и ещё. Весь тот кошмар и унижения пришли из детского сада в школу. Ничего не изменилось, всё стало только хуже для вечно неумытого мальчишки, от которого пахло потом и мочой. В школе хороводили хулиганы, они были старше Гришки и тогда он узнал, что если хочешь получить меньше боли, то нужно не только не сопротивляться, но и быстро бегать.

Тройки ему ставили из жалости и учителя переводили из класса в класс только затем, чтобы избавиться от вечно поцарапанной хмурой мордочки с длинным клювом. Он рано научился курить. Его не раз ловили на воровстве, отводили в детскую комнату милиции, где здоровенная тетка басом пыталась наставить на путь истинный. Гришка плакал, и тетка в погонах смягчалась, угощала конфетами. Так Гришка узнал, что если умело притворяться, то могут простить даже большой грех.

Худо-бедно дополз до старших классов. Мать продолжала пьянствовать, денег не хватало, так что пришлось подрабатывать грузчиком в местном рыбном магазине. С девчонками не везло – они сторонились прыщавого воняющего селедкой парня. Гришка злился. Его характер и так к тому времени испортился, а вид одноклассников, прогуливающихся под ручку и увлеченно вешающих лапшу на розовые уши одноклассниц, вызывали в нем тоску и разочарование. Он озлобился на весь мир. Так он понял, что никому не нужен и это состояние вряд ли сможет когда измениться.

После девятого класса он ушел в ПТУ. Там тоже было не сладко. Преподаватели плевали на учеников, ученики плевали на преподавателей, но все упорно создавали видимость обучения. Гришка начал пить. Пил по-черному, иногда просыпаясь вовсе не в тех местах, где засыпал. Во время пьянок он был храбрым, чувствовал себя героем из боевиков. Мог рассказывать собутыльникам о любовных похождениях, которых не было, о битвах, которые выигрывал одной рукой, о приключениях, которые когда-то увидел по телеку. И страшно злился, когда собутыльники не верили ему. В одну из таких вспышек злобы он пырнул тупым ножом старика Григорьича. Наблюдая за вязкой бурой жижей на руках, Гришка искренне улыбнулся. Так он первый раз в жизни испытал нечто вроде счастья.