— Вы очень умны, Экзекутор. Поздравляю вас, вы проходите в финал игры. Прошу вас проследовать в зал для следующего соревнования. А чтобы вы не сомневались…

Раздался тонкий звук, такой тонкий, что заломило зубы, как от холодной ключевой воды. От него крысы вытянулись в струнку и начали активно поводить носиками. Оскаленные зубки засверкали в свете люминесцентных ламп, бусины глаз уперлись в людей.

— Бежим! — гаркнул Кирилл и толкнул вперед Марину.

Та самая крыса, которая недавно совершила головокружительное сальто (а может и не она), бросилась к ним и следом пришел в движение весь серый ковер. Писк заглушил тонкий звук, маленькие убийцы прыгали друг через друга, как будто играли в веселую чехарду.

Марина едва успела пригнуться, когда влетела в черноту. Света из комнаты хватило, чтобы увидеть светлую полосу дорожки, шириной с садовую скамью. По бокам дорожки клубилась чернота осеннего неба. На девушку наткнулся Кирилл, выругался.

Крысы замерли возле черты света. Несмотря на яростный писк – что-то удерживало их от проникновения внутрь. Одна всё-таки сделала несмелый шаг вперед, но в это время стена резко поднялась на своё место. Крыса издала последний писк в жизни.

Марине и раньше приходилось бывать в подвалах и темных местах, поэтому она сразу же резко заморгала, чтобы привыкнуть к темноте, но это слабо помогло. Слышно дыхание двоих людей и какое-то урчание, как у старого холодильника «Саратов». И запах…

Пахло смертью?

Нет, пахло мокрой шерстью, словно где-то рядом валялся сырой свитер, который связала бабушка. Марина помнила этот запах, помнила, как в детстве помогала бабушке развешивать бельё на улице. Бабушка ещё тогда хвалила внучку, восхищалась, мол, вон какая помощница растет. Эх, увидела бы бабушка, где сейчас оказалась её маленькая помощница…

— Где мы? — Марина старалась, чтобы голос не прерывался.

Кругом темнота и неизвестность. Такой тьмы не было даже в космосе, где мерцали мириады звезд. Марина наступила на что-то округлое, похожее на морской голыш.

Вот только голыш не будет с хрустом проламываться. Голыш не будет отлетать от испуганного пенделя и ударяться о преграду со звуком ломающейся скорлупы. Голыш просто будет лежать и не реагировать на весь окружающий мир. В крайнем случае лениво откатится прочь.

— Ничего не трогай, — прошипел Кирилл, а его рука отодвинула девушку в сторону.

Плюсом серафима являлось ночное видение, так что он видел то, чего Марина пока не могла разглядеть. Видел, и увиденное ему не нравилось.

Кирилл вспомнил то самое упражнение, которое заставлял его делать Андрей Глазов для улучшения ночного зрения. Неприятное, но действенное. Кирилл находился в полной темноте с мечом в руках, а на него прыгали мелкие зубастые шарики, которые откусывали по проценту здоровья. Малоприятная тренировка. И сверху слышался нравоучительный голос Андрея:

— При решении конкретного оперативно-боевого момента, когда надо немедленно получить максимум информации из окружающей среды и мгновенно синтезировать эту информацию в абсолютную истину, издавна применялся очень несложный психофизический приём. Он заключается в следующем: при обострении активного внимания по всем воспринимающим системам одновременно на вдохе запрокинь голову до упора назад, продержись в таком состоянии несколько секунд и резко, очень резко опусти голову вперёд. После чего у тебя засветятся искры в глазах, но это не страшно. Экзекутор, ты получишь такой мощный приток информации извне, о котором даже не подозревал, и тебе сразу откроется синтезированная из этой информации истина по конкретному моменту.

Кирилл так и сделал, а в следующий миг в его руку впилась зубастая хрень. Он матюкнулся и сшиб «зубастика» эфесом меча. Снова послышался голос Андрея:

— Всё это объясняется просто. При запрокинутой голове получается кратковременное перенасыщение мозга свежей артериальной кровью, богатой кислородом. На такой мощной, хоть и кратковременной подпитке и системы восприятия, и аналитические системы мозга срабатывают намного эффективнее.

— Твою мать, а можешь попроще объяснить? — взвыл Экзекутор, когда ещё два «зубастика» впились в бедра.

— Не ори, а попробуй ещё раз, — сказал Андрей.

Кирилл снова повторил упражнение и четвертый взлетевший «зубастик», который нацелился на ягодицы, оказался разрубленным пополам. Андрей одобрительно хмыкнул и продолжил говорить:

— Жизнь в реальной боевой обстановке мобилизует невостребованные резервы. Жестокая необходимость вызывает массу стрессов. От этих встрясок сами по себе пробуждаются и ночное зрение, и острый слух, и повышенное обоняние. Всё это заложено в человеке матерью-природой и находится в дремлющем состоянии по причине невостребованности. Но активизируются пробужденные системы восприятия только тогда, когда современный человек начинает осознано понимать, что это необходимо для того, чтобы выжить и победить.

Эх, хороший Андрей был парняга…

— Что это урчит? — тихим голосом спросила Марина. — Тут что-то есть?

Рука Кирилла потянула её дальше, в сторону от звука, под ногами хрустнула какая-то ветка. Или это не ветка?

— Да куда ты меня тащишь?

— Тихо, — процедил сквозь зубы Кирилл.

Как назло, в комнате почти нечего использовать как оружие. Даже то, на что наступила Марина. Хотя, если человеческая кость недостаточно обглодана…

— Так-так-так, Экзекутор. Неужели вы испугались моего друга? — раздался мерзкий голос неизвестного противника.