Восторженные взгляды, в глазах истовость, почти все поголовно осеняют себя знаками Старших, а многие, так вообще пали на колени. Над толпой разносился возбужденный гул:

— Они, они…

— Нашлись, хвала Старшим!

— Спасены, помилуй нас грешных!

— Воистину, не оставили нас своими милостями Повелительницы!

— Святые! Истинно святые!..

— Спасительницы!

— Что за хрень? — шепнул я Радославе. — Ты что-то понимаешь? Кто святые, кто спасительницы? Наши пигалицы?

— Ничего не понимаю, — воительница мотнула головой. — Ясное дело, речь о них, но что да как, не ведаю…

Что-то в ее словах мне показалось подозрительным, но я не стал акцентировать на этом свое внимание, так как мы уж подошли к объединенной ставке.

В просторном предбаннике какой-то бравый сержант из личной гвардии великого князя Лепеля Первого было сунулся что-то лепетать про сдачу оружия, но Арамий так на него глянул, что тот мигом самоустранился.

Латники на входе в главную комнату синхронно взяли алебарды на караул и шагнули в стороны.

— Горан, — шепнул мне алв. — Здесь сейчас главы Капитула с Синодом, и правители всех рас Серединных земель. Наша королева тоже. Прошу тебя, веди себя соответственно. Поверь, так будет лучше для тебя и для меня.

Вместо ответа, я приобнял юных чародеек за плечи и тихо сказал им:

— Ежели что, всегда можете на меня рассчитывать, мои курочки. Передумаете, дочерями мне станете. А почую неладное, приду и горе тем, кто удумает вас обидеть. Знайте это.

— Мы знаем… — Фиса ответила за всех, после чего поспешно поправилась. — Мы знаем это, папочка…

— Ну, тогда вперед… — я подтолкнул девочек вперед. — Все будет хорошо.

В круглой, сплошь устеленной коврами комнате было душно от сотен горевших свечей и нескольких жаровен с тлеющими углями. Вокруг большого стола сидели в креслах несколько человек, если точнее, четыре мужчины и одна женщина.

Великого князя Лепеля Третьего, тучного плотного мужика с горбатым носищем на холеной властной морде я узнал сразу, его профиль украшал все монеты новой чеканки Жмудии.

Остальных я никогда не видел, но тоже уверенно опознал: ослепительной красоты баба с забранными в причудливую высокую прическу платинового цвета волосами, могла быть только королевой Пущ и Лесов, Лией Фелицией Филосперой, могучий коротышка, нос которого превосходил на порядок великокняжеский шнобель, а сивая борода была заплетена еще затейливей, чем волосы алвки, несомненно являлся Верховным мастером Гор и Подгорий, то бишь, правителем хафлингов.

Два почтенных, чем-то неуловимо смахивающих друг на друга старца, также не остались неизвестными. Тот, что более ветхий, в серой рясе из ряднины, с громадным деревянным знаком Старших на шейном подвесе из грубого вервия и с елейной благостной физиономией — Верховный иерарх Синода Иеремия, а тот что в простом черном балахоне и мордой с хищными резкими чертами — конечно же, Верховный архи… архи… короче, какой-то там архи, Бальдазар, то бишь, глава Капитула.

Арамий манерно поклонился, с таким же почтением откланялась Радослава. Девочки ограничились скромными реверансами, а я так и вообще, просто кивнул, адресуя приветствие в основном смазливой королеве алвов.

Несколько мгновений в комнате царило молчание. Первыми опомнился Иеремия, щелкнул пальцами, и сразу же в комнату вбежало несколько псиц божьих и направились к девочкам.

Я немедля шагнул вперед, загородил их собой, взялся за рукоятку сабли и коротко бросил.

— Назад, отдам только представителям Капитула.

Иерарх было вскинулся, но Бальдазар успокаивающе поднял руку.

— Ваше высокопреосвященство, пусть этот воин выполнит свое обещание и передаст девочек нам. А мы с вами позже урегулируем вопрос к всеобщему удовлетворению.

— Неслыханно! — по инерции рявкнул надтреснутым старческим голом глава Синода. — Да как ты смеешь, щенок! Да я…

Псицы с лязгом обнажили клинки.

— Этот «щенок», как вы выразились, ваше высокопреосвященство, — невозмутимо перебил Иеремию Бальдазар, — один из самых сильных в Упорядоченном истинных владеющих. Пожалуй, даже самый сильный за всю его историю существования. Причем, неимоверно упрямый. Дальше продолжать? Повторюсь, вопрос несущественен.

Лепель с выпученными глазами переводил взгляд с меня на почтенных старцев и обратно, хафлинг и алвка сохраняли полную невозмутимость, хотя королевна, с большим интересом рассматривала меня, примерно так, как покупатель понравившийся товар.

Иеремия зло фыркнул и движением руки приказал инокиням убраться. Их тотчас сменили несколько чародеек, в одной из которых я с удивлением опознал Алисию, до чародейской карьеры именуемую Явдохой Блямберд. Ту самую полуалвку Алисию, с которой некогда был очень близко знаком.

Девочек мгновенно куда-то увели, я даже не успел с ними попрощаться.

— К-х-х… — гулко откашлялся Лепель — Значит так! Великое дело вы сделали, а посему, жалую обоим потомственное боярство, значит!

И гордо задрав нос, глянул на остальных присутствующих за столом, мол, смотрите какой я мудрый и великодушный.