Когда они отправили телеграмму, поезду оставалось два часа ходу.

– До Пулборо пятьдесят миль, да за ним еще пять, - прикинула Флер. Не знаю, хватит ли горючего. Ну, рискнем, а в Доркинге увидим.

С этого момента она целиком отдалась езде и была потеряна как собеседница, несмотря на то что автомобиль, как известно, представляет собой небольшой закрытый салон.

Братья молчали, не сводя глаз с часов и спидометра.

– Не часто мне случается совершать загородные прогулки, - мягко заметил Хилери.
– О чем задумался, старина?

– Решительно не понимаю, что мы будем делать.

– Если бы при моей работе я обо всем думал заранее, я не протянул бы и месяца. В трущобном приходе ты, как в джунглях, окружен дикими кошками и приобретаешь что-то вроде инстинкта, на который и остается полагаться.

– У меня нет твоей практики: я живу среди мертвецов, - ответил Эдриен.

– Наша племянница хорошо ведет машину, - вполголоса сказал Хилери. Взгляни на ее затылок: воплощенная жизнеспособность!

Затылок - круглый и коротко подстриженный - держался на белой шее изумительно прямо и убедительно доказывал, что тело пребывает под острым и точным контролем мозга.

Следующие несколько миль прошли в полном молчании.

– Бокс-Хилл, - бросил Хилери.
– Здесь со мной случилось происшествие, о котором я тебе никогда не рассказывал, хотя не могу его забыть. Оно подтверждение того, что мы все удивительно близки от грани безумия.
– Он понизил голос и продолжал: - Помнишь веселого священника Даркотта, нашего общего знакомого? Я ведь не сразу попал в Хэрроу - сначала учился в Бикере. Он там преподавал. Как-то в воскресенье он пригласил меня прогуляться на Бокс-Хилл. Возвращались поездом. В вагоне никого, кроме нас, не было, и мы немножко повздорили. Вдруг на него нашло какое-то бешенство, глаза стали голодными и дикими. Я, конечно, ничего не понял и страшно перепугался. Затем, так же внезапно, он овладел собой. Все это как гром среди ясного неба! Тут и подавленные желания, и краткий приступ безумия... Словом, ужас! Между прочим, очень хороший парень. Да, Эдриен, в нас всех живут какие-то силы!..

– Демонические. И как только они вырвутся... Бедный Ферз!

Голос Флер донесся до них:

– Мотор чихает. Пора заправляться, дядя Хилери. Здесь есть колонка.

– Чудно!

Машина остановилась у заправочной станции.

– До Доркинга всегда тащишься медленно, - сказала, потягиваясь, Флер.
– Зато теперь нажмем. Осталось всего тридцать две мили, а времени еще целый час. Ну, подумали?

– Нет. Мы избегали этого, как чумы, - ответил Хилери.

Глаза Флер, сверкнув яркими белками, бросили на него один из тех быстрых проницательных взглядов, которые лучше всего убеждали окружающих в ее уме.

– Вы намерены увезти его обратно? На вашем месте я этого бы не делала.

И, достав сумочку, она подкрасила губы и попудрила свой короткий прямой носик.

Эдриен следил за ней с почти благоговейным любопытством: ему не часто приходилось сталкиваться с современной молодежью. На него произвели впечатление не лаконичные фразы Флер, а заключенный в них глубокий подтекст. Грубо говоря, вот что она хотела сказать: "Пусть он идет навстречу своей судьбе. Вы бессильны". Права ли она? Может быть, он и Хилери просто потворствуют свойственной им, как и всем людям, страсти вмешиваться не в свои дела и заносят святотатственную руку на самое Природу. И все-таки ради Дианы они должны узнать, что делает Ферз, что он задумал сделать. Ради самого Ферза они должны позаботиться, чтобы он не попал в дурные руки. Хилери чуть заметно улыбается. У него есть дети, думал Эдриен. Он знает молодежь или, по крайней мере, понимает, как далеко она может зайти в своей ясной и безжалостной философии.

Флер вела машину по нескончаемой улице Доркинга, пробиваясь сквозь суетливый поток автомобилей и пешеходов.

– Теперь уж ясно: вы его поймаете, если только действительно хотите поймать, - бросила она через плечо и дала полный газ. Следующие четверть часа они летели мимо пожелтевших рощ, полей и покрытых дроком пастбищ, где разгуливали гуси и старые клячи, мимо деревенских домиков, огородов и прочих атрибутов сельской жизни, все еще не желающей уйти в прошлое. А затем машина начала скрежетать и подскакивать, хотя до этого шла очень плавно.

– Баллон спустил, - объявила Флер, оборачиваясь к братьям.
– На что-то напоролись.

Она остановила машину, и они вышли. Задняя шина была проколота.

– Не было печали!
– воскликнул Хилери, сбрасывая пальто.
– Поддомкрать машину, Эдриен, а я сниму запасное колесо.

Голова Флер исчезла в багажнике, где лежали инструменты, и оттуда донеслось:

– Слишком много нянек. Я лучше сама.

Познания Эдриена по части автомобилей равнялись нулю, - он был беспомощен во всем, что касалось машин. Поэтому он покорно отошел в сторону, восхищенно наблюдая за Флер и братом. Они работали хладнокровно, четко, споро, но и у них почему-то домкрат оказался не в порядке.

– Вот так всегда, когда торопишься, - заметила Флер.

Прошло двадцать минут, прежде чем они тронулись.

– К поезду мне теперь не поспеть, - объявила Флер.
– Но при желании вы легко обнаружите следы Ферза. Станция - сразу за городом.

Они проскочили на полной скорости Биллингхерст, Пулборо и Стопхемский мост.

– Поезжайте прямо в Петуэрт, - попросил Хилери.
– Если он со станции пойдет обратно к городу, мы его встретим.

– Остановиться в таком случае?