— Ты меня не потеряешь.

— Ох, Скиф… Смертному получить его сложнее, чем пережить холод, а уж вынести из того места, где оно хранится, вообще невозможно.

— Что это?

— Угли Адского пламени, которые можно найти только в Преисподней, — прошептала богиня. — Их всего несколько, все у высших демонов: Белиала, Азмодана и Диабло. И они наперечет. При этом их жар так силен, что всего один уголек способен растопить все снега и льды Холдеста. Однако еще ни один смертный не попал в Преисподнюю при жизни…

Фортуна только упомянула Преисподнюю, а я уже подумал о Флейгрее и Неге. Преисподней неигровые персонажи упорно называли Инферно, план, недоступный игрокам. Неизвестно, планировал ли «Сноусторм» делать его игровым, но пока все взаимодействие с ним сводилось к призыву оттуда демонов. Чернокнижники активно использовали их в качестве прислужников, а в подземельях или проклятых замках встречались всякого рода бесы и черти. Сатир и суккуба — еще один пример взаимодействия Диса с Инферно.

Я помнил, что меня ждала Кусаларикс, но сначала требовалось вернуться на за парнями и Иритой, вот и поговорю со стражами. Выйдя из храма, я ушел глубинкой на Менгозу.

Если бывшие стражи не подскажут, как попасть в Преисподнюю, больше никто с этим не поможет. Чертовы игровые условности! Уверен, Тиамат смогла бы оградить нас от смертельного воздействия мороза, она же богиня! Что ей какая-то погода? Если бы не искусственные ограничения… Мир продолжал эволюционировать, но некоторые вещи в нем были намертво вшиты в ядро.

Не став отвлекать друзей, я сразу отправился к Флейгрею и Неге, благо мини-карта отображала соклановцев. Они охраняли работяг возле рудника. То есть я так думал. На самом деле стражи предавались тому же занятию, что и в любое свободное время — сидели вокруг костра и пили. Не все, Анф все-таки патрулировал местность, но остальные опустошали бочонки с вином и вели пьяные разговоры. Хотя… Для них это обычное состояние, в другом я их и не видел, а значит, и треп был обычным. Костер же им нужен был, чтобы согреться. До обращения в нежить сатир с суккубой вечно мерзли и, снова став живыми, вернулись в свое обычное состояние. Возможно, еще не привыкли после жары пустыни, где они чувствовали себя как дома.

Рипта поприветствовал меня верещанием, Флейгрей приложил два пальца ко лбу, он так привык здороваться, и только Нега поднялась, чтобы обнять и расцеловать.

— Как дела, босс? — спросила она.

— Мне нужно попасть в Преисподнюю! — сказал я.

Флейгрей поперхнулся вином и закашлялся, разбрызгивая рубиновые капли на раптора.

— Зачем? — спросила Нега и, приобняв хвостом, приложила руку к моему лбу. — Хм… Лихорадки нет, значит, ты не бредишь. В чем дело, босс? Ты выбрал не самый легкий путь, чтобы закончить бренное существование.

— На, босс, выпей. Глядишь, придешь в чувство, в голове прояснится, — заботливо предложил сатир. — Пойло эльфийское, но ничего лучше в этой дыре не достать.

— Я серьезно! — взорвался я.

— Что ж, если так, тогда для начала расскажи, зачем тебе нужно туда, куда даже мы с Флейгреем не горим желанием возвращаться, — ответила Нега.

— Не горим, — подтвердил сатир. — Гореть в адском огне, скажу тебе, босс, не лучшее времяпровождение!

Рассказав о том, что узнал от Фортуны, я всмотрелся в их озадаченные лица. Почесав затылок, Флейгрей ответил:

— Как выстоять на морозе, мы не знаем. Но об Углях Адского пламени нам кое-что известно.

— Смертные думают, что Преисподняя находится там. — Нега указала вниз. — Но там лишь земная кора, мантия и ядро. Будь иначе, разумные Дисгардиума уже нашли бы способ пробуриться в Преисподнюю.

— Да, ее там нет, — добавил Флей. — Наш родной план — изначально кусок тверди в великом ничто. Там нет ни солнца, ни звезд, ни света. В том месте до нас не было никакого движения, а значит, царил абсолютный холод. Во время первого изгнания Диабло так замерз, что, вернувшись в Дисгардиум, сразу же задумался, как скрасить свое существование, если Спящие снова отправят его в Преисподнюю. И придумал. Азмодан устроил небольшую заварушку, отвлекая богов. В это время Белиал заболтал Гефеста, а Диабло проник в его кузницу и выкрал несколько Искр вечного огня, которые под воздействием Хаоса в великом ничто обратились в Угли Адского пламени.

— Говорят, Гефест ничего не заметил, — хохотнул Флейгрей. — Когда пришли Новые боги, эти трое переметнулись к Хаосу. Сама ткань упорядоченного мироздания порвалась, трое обратились в Падших и провалились в Преисподнюю. А вместе с ними и все их последователи.

— Так появились демоны?

— Угу, Хаос извратил наших предков, — Флейгрей сделал несколько щедрых глотков из пробитой в бочонке дыры, его кадык и козлиная бородка задвигались. Напившись, он отставил опустевшую тару в сторону и взял меня за плечи. — Послушай, босс. Смертный попадает в Преисподнюю, если его душа не нужна никому из богов после смерти. Окончательной смерти, понимаешь? Ты же не собираешься проверять идиотские советы взбалмошной Фортуны такой ценой?