Замолчал его сиятельство, перчатку с руки стянул – с левой. Снова надел, усмехнулся.

– Если С-сила Букв дейс-ствительно с-столь могущеес-ственна, мы ее почувс-ствуем. И ты, и я. А откроет нам дорогу с-сеньор Кихада. Ведь его с-считают безумцем, так? Чудаком, который видит какой-то иной мир, с-с великанами, драконами, заколдованными инфантами. Наверно, думают, что он нас-слушалс-ся о рыцарс-ских подвигах – да умом тронулс-ся…

– Так и есть, – вздохнул я. – Думают.

…Бедный Дон Саладо! И он им понадобился, штукарям этим.

– А ес-сли допус-стить, что он дейс-ствительно видит какой-то иной мир? Он был тяжко ранен, чуть не умер. Разве такое могло пройти бес-сс-следно? Более того, что, ес-сли ему открыта в тот мир дорога?

– Это как же? – отозвался я. – Он что, и в нашем мире живет, и в том, другом?

…А сам все замок дона Хорхе вспоминаю. Поглядел на меня его сиятельство, с интересом так.

– А ты неглуп, Игнас-сио. Но я уже проверил. С-сам с-сеньор Кихада только видит, дорога туда ему заказана. Но, кажетс-ся, ему вс-се же удалос-сь там побывать. И знаешь, благодаря кому?

Отвернулся я, чтобы в глаза ему не смотреть.

– Вы это зря, сеньор, намеки такие делаете. Потому как у меня с головой пока все в порядке.

– Да и у него в порядке! – подхватил дон Федерико. – Он видит то, что действительно существует, только не у нас, не в нашем мире. Нужен кто-то, с-способный его подтолкнуть. Понимаешь?

Разгорячился его сиятельство, перчатки снял. И заговорил иначе – словно ровня я ему. Словно не мою башку он на стену цеплять собирался.

…И даже «сы» на место стало. Не сипит уже почти.

– У тебя тоже было в жизни нечто необычное. Ты можешь не помнить, это могло с-случиться в детстве, но это точно – было!

…И дон Хорхе Новерадо так считал! Потому, видать, игру старинную затеял. Недаром я победителем оказался.

Да только этому булькающему я ни слова не скажу. Ни про то, как псы Канарские Хуанито на куски рвали, ни про Нее, как Она надо мною склонилась…

– Мы очень долго разговаривали с сеньором Кихада. И что интересно: после знакомства с-с тобою он не просто увидел, он почувствовал этот, другой мир!

…Меч пощербленный! Рыцарь у перекрестка. И Анкора!

– Поэтому завтра вы попытаетес-сь открыть дорогу. С-сила Букв поможет вам. И мне тоже. Я с-смогу увидеть то, что увидите вы. Увидеть – и самому почувствовать. А может, и побывать там!

– Да зачем это вам, ваше сиятельство? – крикнул я в отчаянии. – Вы же католик! Как же можно? Круги эти, буквы, заклинания всякие мерзкие…

– Имена, – перебил он. – Не заклинания – Имена. Я не еретик, я не с-служу Сатане. Я – верный католик, но это знание выше христианс-ства – того, которому учат нас-с священники. И что вс-се эти страхи перед величием нашей Кас-стилии? Ты представляешь, что мы с-сможем найти в другом мире? Да и не будет он другим. Он с-станет частью мира нашего, пос-сле того, как вы с с-сеньором Кихада проложите туда дорогу. Не понимаешь?

– Нет, – вздохнул я. – Не понимаю…

Сплю? Не сплю?

Сплю, понятно. Хоть и видно все, а неправда. Темно в моем подвале, даже днем темно, а тут вроде как свет, и подвал уже не подвал.

– Сказал безумец в сердце своем: «нет Б-га». Они развратились, совершили гнусные дела…

Да и не один я тут. Сон со мною – знакомый такой. Борода седая, волосы под повязкой полосатой, черная тряпица на глазу. Рядом со мною сидит, на меня не смотрит.

– …нет делающего добро. Г-дь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Б-га. Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного…

Грустно так говорит, словно себе самому. А мне и не страшно, любопытно только.

– Да вы же вроде как померли, сеньор, – говорю я сну. – А не померли если, так объясните. Вы меня неучем величали, а как же неуч умным станет, ежели ему не растолковать, что к чему?

Не отвечает сон, черной тряпицей, что на глазу невидящем, ко мне оборачивается.