Шрифт:
«Мой сон, как сонный парк осенний…»
РЕКВИЕМ
«Было принято в мире ошибки прощать…»
«Нулевое пространство-время…»
«Опять собираюсь в дом…»
«Не пели…»
БЕССМЫСЛЕННЫЙ ПОДВИГ ЯСОНА
«Я сегодня грущу по причине…»
«Мой образ мрачного шута…»
Мой сон, как сонный парк осенний.Я верен сердцу своему.В секунде тысячи мгновений,не улетающих во тьму.Но в парках золото слетаетна серый жертвенник аллей.в её глазах снежинка таетИ словно шепчет:Пожалей!Милей тебе октябрь и злато,чем невесомый белый пух,но он покроет меч и латы,и щит, и упряжь. Это дух —он сам, как лёгкая пушинка.Смотри в глаза её, смотри!Там только белые снежинки.Ни дня.Ни ночи.Ни зари.
Умирают мои рассветы,превращаются дни в закаты.Скажет кто-то: он был поэтомне сейчас, а тогда когда-то.Латы ржавчина источила,истончала былая доблесть,поубавилась даже силаи ещё потерялась совесть.Повесть о настоящем другепро меня сочинит девчонка.И сокроет шальная вьюгабелый абрис и голос звонкий.Не услышу я песнопенийни ругательных, ни хвалебных,но словами стихотворенийя украшу в церквах молебны.
Было принято в мире ошибки прощатьтем, кто веселы, песенны, юны.И не стоит внимания впредь обращатьна оскал многоликой Фортуны.Пусть в избушке моей ни воды, ни огняи с Пришествия грязные сенцы.Я же юн от рожденья, простите меня!Я навеки останусь младенцем.В дюнах ветер игриво валяет песоки на полюсе льды провалились.Что случилось?А просто берёзовый сок.Что случилось?А люди влюбились.Просто вновь прорывается солнце в зенити мотор не взорвался на взлёте.Память предков опять человеков хранитДля чего? —вы меня не поймёте.Или, может, поймёте по-своему.Так понимали во Франции Жанну.Понимали в огне Аввакума и мракопоясавший пламя Джордано.Всем любезен огонь и веселье взахлёб:на углях рождено Возрожденье.Что случилось?А просто растаял сугробИ грядёт соловьиное пенье.И не ждёшь никаких человеческих благ —просто радость творца и творенья.Я же юн от рожденья.Рассеется мракпод волной соловьиного пенья.
Нулевое пространство-времязамыкается на нуле.Я в нем заперт навеки с теми,кто возрос на земной золе.И, мечтая прослыть героем,рвался в небо и в никуда,и прозрачные замки строилна экваторе изо льда.Но слепой сединою сыплетнуль-пространство из облакови в песчаной зыбучей зыбидремлет родина дураков.Жить живьем нелегко,но всё же,словно буквы одной строки,мы же светлые, мы же Божьи!Даже если и дураки.
Опять собираюсь в дом,в котором меня не ждут,который идёт на слом,где души и песни жгут.Я там собираю дымпотушенных сигаретда призрачные следылетящих сквозь ночь карет.И лёгкий – через века —кокетливо-томный взгляд.И только к строке строкаНе строится…ну, никак.
Не пели.Не пили большеДрузья мои “за упокой”!Я жил нелюдим и брошенуже неживой судьбой.Зачем же по мёртвым плакать,тем более голосить?Опять под ногами слякотьу тех,кто остался жить.А мне, может быть, не плохов загробном моём миру:стихов подбираю крохи,как пряники на пиру.Пусть жизнь ваша будет сладкой,пусть лето,пусть снегопад.За вами следит украдкоймой грустно-веселый взгляд.
Платино-оранжевая шкуранекогда игривого барана —глюк почище пьянок Эпикураи семи чудес Мазандарана.Рана умирающей Эллады,надо ли грустить о шкуре этой?Но кому-то счастья всё же надо,и, конечно, вечного рассвета.Раздобыли доблести в Колхиде(не без женской хитрости понятно),мол, теперь в Элладе все увидяткто им счастье привезёт обратно.Но не заструились мёдом реки,клячам не прибавилось аллюраи беспечные – как, впрочем, все мы – грекипропили сиятельную шкуру.Игры у разбитого остоваволнами исхлёстанного “Арго”.Да, он жил до Рождества Христоваи не знает кисти Леонардо.
Я сегодня грущу по причине,что не держат тебя тормоза.– Я подарок любому мужчине, —ты сказала, потупив глаза.Бьются тёмные волны о камень,бьются в небе клочки облаков.С кем ты:с жертвами? со стрелками?В лёгком клёкоте чёрных курков.Ты ничуть не подвластна кручине,соболиные брови вразлёт.Ты подарок любому мужчине,как “Титанику” айсберга лед.
Мой образ мрачного шута:тщета стремлений и желанийи горький скарб воспоминаний,души и тела нищета.Проста обыденная мысль:Жить безсеребренником глупо.Но кто там, кто словами скупопронзает взмыленную высь?Но кто там, кто на край небес,как на кон, свой талант поставил,кто плакать девочку заставилот счастья в облаке чудес?Кто у святого алтаряпознал свет разума и веры?Но день и снег сегодня серый…но никого…Ошибся я.