— Не так уж и плохо. Наверное, это все равно что оказаться на любом военном корабле. Лаконичный, бесцветный и без дополнительных удобств, кроме кровати и кресел. Конечно, все они были торнианского размера, — она взяла кусочек прекрасно приготовленного бифштекса и аж замурлыкала от удовольствия.

— А еда?

— Там было немного земной пищи, — продолжила она, проглотив еду. — Похоже, Дженнифер отправила часть того, что они нашли на ганглианском корабле, на «Искателе», но я оставила это для возвращенцев и попробовала торнианскую еду. Она была довольно хороша. Другая, но вкусная. Как будто если ты едешь в другую страну и ешь только местную еду. Некоторые текстуры и вкусы не такие, как ты ожидаешь, но все равно ароматные. У них есть такое лакомство, которое они называют «хунаджа», и оно на вкус точно как мед. Они даже намазывают его на свой хлеб.

— Интересно, значит, у нас больше общего, чем мы думали.

— Я бы сказала, что у нас очень много общего. Мы все хотим выжить, заботясь о том, чтобы наши семьи были в безопасности, здоровы и защищены. Это делает торнианцев, кализианцев и людей скорее похожими, чем отличными друг от друга.

Аарон откинулся на спинку стула и окинул ее пристальным взглядом. Он словно все еще видел, как она улыбается ему, когда у нее не хватало двух передних зубов. Он вновь видел, как она бежит через весь парк, упрямо пытаясь запустить своего воздушного змея в безветренный день. И он вспомнил, какой сильной она была во время болезни своей мамы и какой опустошенной, когда Патриция умерла. Теперь напротив него сидела красивая, сильная, уравновешенная женщина, которая взяла на себя то, что никто другой никогда вряд ли бы взял, и справилась с этой непосильной задачей в два счета.

— Ты выросла воистину удивительной женщиной, Триша.

Триша почувствовала, что краснеет от комплимента своего тио.

— Спасибо. Я старалась жить так, как вы с мамой ожидали от меня. Вы задали высокую планку.

— Это не так, Триша. Мы только хотели, чтобы ты была счастлива во всем, что бы ты ни выбрала.

Отложив столовые приборы в сторону, Триша поставила локти на стол, положив подбородок на сцепленные пальцы.

— А ты сам кто, тио? То есть ты сам доволен тем, что выбрал?

— В большинстве случаев да, — честно признался он. — Бывали ли времена, когда я жалел, что у меня нет жены и собственной семьи. Да, но у меня была твоя мама, и у меня есть ты, так что это более чем компенсирует то, чем я пожертвовал, чтобы убедиться, что ты и весь остальной мир были в безопасности и защищены.

Потянувшись через стол, она сжала его руку.

— В обоих случаях ты прекрасно справился.

— Я не смог защитить твою маму ни от реакции наших родителей на ее брак, ни от смерти Мартина, ни от рака, который убил ее.

Триша почувствовала, как у нее перехватило горло.

— Нет, этого никто не мог сделать. То, что сделал ты, облегчило ей жизнь. Ты был рядом с ней на свадьбе. Ты был рядом с ней на могиле и в трудные времена, которые последовали за этим. И ты был там, держа ее за другую руку, когда она уходила, чтобы присоединиться к отцу на небесах.

— Я президент этих чертовых Соединенных Штатов. Я должен был спасти свою сестру. Может быть, это и есть наша великая инфекция. Рак. Мы можем вылечить одну разновидность, загнать другую в ремиссию, но это все равно займет слишком много времени. Ты ведь посещаешь на свои ежегодные обследования, верно?

Триша знала, о чем он спрашивает. Из-за истории болезни ее мамы, у нее был более высокий риск заболеть раком, который у той был. Она пропустила только одно обследование, но этого, похоже, было достаточно. Триша еще ничего ему не сказала. О, она планировала это, но как только сама с этим смирится, совсем как ее мама. Триша принимала лекарства, которые прописал ей доктор, и собиралась рассказать ему обо всем, но тут появились торнианцы.

— Была одна чуть больше четырех месяцев назад.

— Хорошо.

— А теперь довольно обо мне, расскажи мне о возвратившихся. Когда они собираются воссоединиться со своими семьями?

— Мы начали, очень осторожно, привозить их семьи сюда. Первые начнут прибывать позже сегодня вечером.

— Это такая хорошая новость. Неужели некоторым семьям придется долго здесь оставаться?

— Только до тех пор, пока мы не подпишем торговые соглашения и не сможем объявить миру таким образом, чтобы не вызвать панику.

Брови Триши сошлись на переносице.

— Но на это могут уйти месяцы. Разве эти люди не прошли через многое?

— Я понимаю, что это может быть неудобно для них, но по сравнению с глобальными интересами мира… это мелочь.

Триша молча смотрела на тио. Вот почему он был президентом, а не она. Он видел общую картину и был готов идти на трудные, иногда болезненные и непопулярные шаги, чтобы это произошло.

— Тогда мне лучше поработать над программой подбора пар для торнианцев, чтобы все могли как можно быстрее вернуться в свои дома.