Когда они летели вниз, Верон сообщил ему, что он смог установить дату, и они были в пределах времени, которое дала им Королева. Теперь все, что нужно было сделать Уллу, — это найти место, о котором говорила Королева, и дождаться нужную самку.

* * *

Уже во второй раз со своего места на дереве Улл наблюдал, как солнце этой планеты начинает свое ежедневное восхождение. Это было прекрасно, оно постепенно освещало небо и прогоняло тьму. Он не мог вспомнить, когда в последний раз наблюдал начало нового дня. Может быть, когда был маленьким и его манно брал его с собой на охоту. Они засиживались допоздна, и его манно указывал на разные звезды, рассказывая Уллу истории о предках. Потом он будил его, чтобы встретить на начало нового дня.

— Это шанс начать все сначала, — говорил тот ему во время этих поездок. — Это шанс исправить ошибки, которые ты совершил накануне, извлекая из них уроки.

По прошествии времени и по мере взросления, эти утренние часы Улл проводил уже на тренировочных полях, тренируясь вместо того, чтобы наблюдать за началом нового дня. Когда восходящее солнце развеяло туман, стелящийся по земле, ему показалось, что так же происходит и с его гневом и мраком, которые так долго заполняли его душу. Сколько уже? Он не был уверен, но возможно, с Церемонии Соединения.

Он помнил, как входил в Ассамблею, чувствуя себя таким гордым, сильным и уверенным в себе. Он знал, кто он такой, где его место и каково его место в их обществе. К исходу того дня у него должна была быть женщина, гарантирующая продолжение его рода. А потом все пошло наперекосяк.

На исходе того дня у него не было женщины. Ни один из двенадцати представленных мужчин, включая Улла, не был выбран никем. Кроме того, к концу того же дня два Дома были уничтожены, их лорды убиты, и родилась принцесса.

Улл безоговорочно пришел на помощь своему Императору вместе с остальными членами своего Дома, ибо то, что сделали Бертос и Рив, было чистым злом. Он даже согласился с тем, что Каллен станет новым владыкой Весты. И только когда его младший брат Янир был назван лордом, все вокруг стало как в тумане.

Он был так же шокирован, как и все остальные собравшиеся, но все же чувствовал большую гордость. Гордость за то, что теперь все знали, насколько достойным был его младший брат. Он и его манно улыбнулись друг другу, когда слезы потекли по лицу его матери.

Но потом одна из земных самок выбрала своим мужчиной Янира. И тогда в нем начала нарастать ярость, не похожая ни на что, что он когда-либо чувствовал раньше.

Она затуманила его рассудок. Она заставила его задуматься о вещах, о которых он никогда раньше не задумывался. Она заставляла его говорить обидные вещи. Она заставляла его делать вещи, которые были недостойны будущего лорда, как например то, что он планировал сделать здесь.

* * *

— Здравствуйте. Мама. Папа. — Триша села на скамью, которую ее тио (прим. t'io — исп. «дядя») поставил рядом с их могилами. Ей все еще было трудно поверить, что прошло уже два года с тех пор, как умерла ее мама. Бывали дни, когда ей казалось, что прошла целая вечность, а иногда такие, когда она ловила себя на том, что берет трубку, чтобы позвонить матери, прежде чем Триша вспоминала, что ее больше нет. В детстве ее мама была камнем преткновения для Триши. Она всегда была рядом, поддерживала ее, любила, говорила ей словом и примером, что она может быть такой, какой захочет. Делать все, что она захочет.

Патриция Гарсия вышла замуж за любовь всей своей жизни, Мартина Берка, в восемнадцать лет. Она много раз рассказывала дочери эту историю о том, как завернула за угол и наткнулась на неподвижную стену. Пара мускулистых рук обхватила ее прежде, чем Патриция успела упасть. Когда она подняла глаза, то поняла, что стена на самом деле была широкой грудью. Эта широкая грудь принадлежала отцу Триши, в его униформе, прямо с начальной подготовки. Так было и с Патрицией, и с ними обоими.

В течение двух лет они встречались, несмотря на протесты ее семьи. Мартин был не только на два года старше Патриции, но и белым. В то время единственным членом семьи, который поддерживал их отношения, был старший брат Патриции, Аарон. Аарон судил о Мартине не по цвету кожи или национальности, а по тому, какой он человек и как относится к его младшей сестре.

Именно Аарон появился в здании суда, когда она вышла замуж за Мартина в день своего восемнадцатилетия.

Именно Аарону она позвонила, прося его стать крестным отцом их ребенка, когда узнала, что беременна.

И именно Аарон стоял рядом с ними, держа ее и дочь за руки, когда они опускали мужа Патриции в землю.

— Тио Аарон был бы здесь, если бы мог, но вы же знаете, как это бывает с секретной службой и репортерами. Когда ты — президент Соединенных Штатов, редко бывают такие личные моменты. Черт возьми, он даже не смог бы навестить тебя, мама, в больнице, если бы это не была крупная постановка, — она подняла лицо и посмотрела на медленно падающие листья. — Я скучаю по тебе, мама, так скучаю. Но я рада, что ты больше не сопротивляешься, не испытываешь больше боли, и я знаю, что ты рада вернуться к папе.

Она посмотрела на надгробие своего отца. Он был так молод, когда умер. Сейчас ей было столько же лет, сколько и ему, когда его не стало, но он так много успел сделать за это короткое время.

Он защищал свою страну, женился на любимой женщине и родил ребенка. И все это всего за двадцать четыре года.

— Ты всегда помнила его живым ради меня, мама. Говорила мне, как сильно я похожа на него, хотя мы обе знаем, что я больше похожа на тебя. Как бы он ни гордился мной, но я знаю, что больше всего он гордился бы тобой. Ты та, кто никогда не сдавался, кто никогда не отступал. Ты ведь не только меня, но и себя отправила учиться в юридическую школу. Затем я стала профессором, как и ты, мама.