Шрифт:
– Вы га-асподин Люса-ан? Пра-аходите, па-ажалуйста. Здесь кушетка, присаживайтесь…
Мы познакомились. Скелет в черном оказался доктором д'Аллоном («д'Алла-ан, ма-ая фамилия, ма-ала-а-дой чела-авек»), а скелет у окна – обычным учебным пособием для студентов.
– Мадемуазель де Та-ама меня предупредила, – доктор д'Аллон вздохнул и стал не торопясь водружать очки на худой длинный нос. – Итак, сударь, у ва-ас все признаки тяжела-ай ка-антузии – обма-ароки, неадекватная реакция…
– Вскрывать будете? – не выдержал я.
Последовал тяжелый вздох, маленькие глазки оценивающе смерили меня с ног до головы.
– Па-ака ва-аздержимся, ма-ала-адой человек, а-аднако в дальнейшем… Снимите, па-ажалуйста, плащ…
За плащом последовали камзол, жилет и рубашка. Меня осматривали долго, наверно, не меньше, чем раба на аукционе в Санто-Доминго. Затем снова послышался глубокий вздох.
– Галлюцинациями стра-адаете?
– Страдаю, – согласился я. – Сейчас мне кажется, что я в каком-то странном месте, вокруг скелеты…
– А-астраумно, а-астраумно, ма-аладой чела-авек! Ну, можете а-адеваться…
Я повиновался, после чего был выставлен за дверь, и в кабинет ворвалась гражданка Тома. Пробыла она там не меньше получаса. За это время я успел как следует изучить местность, узнать, что заведение, куда меня отконвоировали, – бывшая Королевская медицинская академия, и принять целый парад несчастных в повязках и с костылями, бродивших взад-вперед по коридору. Наконец гражданка Тома вышла из дверей, причем вид у нее был весьма озабоченный.
– Ну что? – усмехнулся я. – Поехали на вскрытие?
– Подойдите, пожалуйста, к свету, – каким-то странным тоном попросила она.
Мы отошли к окну, и Юлия осторожно повернула мою голову:
– Нагнитесь, будьте добры…
И тут я понял – глаза! Кажется, я напрасно веселился…
– Не понимаю…
Юлия сняла очки и устало провела ладонью по лицу.
– Первый раз со мной такое. Тогда, в часовне, я заметила… Вернее, мне показалось, что ваши глаза… Нет, не буду; такое вслух лучше не произносить. К счастью, я ошиблась. Наверно, свет…
– А что ска-азал доктор? – я заставил себя усмехнуться.
– Именно это. Я ошиблась, у вас обычная контузия, последствия которой малоприятны, но вполне излечимы. Сон, хорошая еда…
Я не спорил. Тогда, в часовне, она и в самом деле что-то увидела. Сейчас же, при ярком живом свете, девушка вновь ослепла.
– Извините, что применила к вам форменное насилие, – по ее лицу промелькнула виноватая улыбка. – Надеюсь, вы не станете особо надо мной изгаляться?
– Подумаю, – нахмурился я. – А может, вам сначала на лягушках потренироваться?
– Вы! – Ее глаза знакомо блеснули. – Вы… Вы… Вы – симулянт, Франсуа!
Внезапно мне захотелось ее погладить – как гладят маленького обиженного ребенка.
– Я не симулянт, Юлия, – слова вырвались сами собой. – Я просто дезертир.
Действие 4
Некий шевалье отправляется в весьма странное путешествие, или Часовня Святого Патрика
В этот вечер в комнате было как-то особенно темно, возможно, из-за туч, с полудня нависших над парижскими крышами. Пришлось зажечь еще пару свечей. Вглядываясь в мелкие аккуратные строчки, я начинал понимать, отчего почти все мои знакомые щеголяют в очках. Читать после заката, да еще при здешних узких окнах – верный способ испортить зрение. Там, где я жил, окна совсем другие – широкие, почти во всю стену, да и свет казался иным, куда более ярким, даже в глухую осеннюю пору. Там, где я жил… Интересно, где? В Лионе? Нет, в Лионе дома такие же, как в Париже. Широких окон во всю стену я там не видел…
Я закурил очередную папелитку и отложил в сторону прочитанные бумаги. Их было немного – всего три. Дело гражданки Мари дю Бретон, уроженки города Ванна, осужденной Революционным Трибуналом 5 июня сего года, 1793-го от Рождества Христова, от провозглашения же Французской Республики, Единой и Неделимой, Первого.
Если бы не последний листок, история несчастной мадам дю Бретон показалась бы совершенно обычной и даже скучной. Рядовой эпизод из жизни якобинской преисподней. Наверно, такое случается каждый день. В очереди возникла ссора…
Итак, 2 июня упомянутого года в очереди за хлебом возникла ссора. Некая неизвестная особа обвинила «якобинских разбойников» в том, что хлеба нет уже больше полугода, а за теми крохами, что иногда все-таки подвозятся, приходится занимать очередь еще с вечера. Часть очереди данную особу поддержала, другие же проявили сознательность и кликнули караул Национальной гвардии. В результате трое «зачинщиц» оказались под арестом. Поскольку «неизвестная особа» благополучно скрылась, под суд попали именно они. Двоих вскоре выпустили, а вот третьей здорово не повезло.