Сев в машину за водительское как настоял Антон, задала ему терзающий меня вопрос. Он остро назрел сразу, как только поняла, что у меня есть что продать.

— Когда меня похитили, при мне была сумочка. Там документы мои и Ванины, телефон. Где это всё? У Игоря? — затошнило от мысли, что всё придётся восстанавливать, тратя на это время.

— Развестись торопишься? — он не торопился заводить автомобиль, склонил голову набок, глядя на меня через зеркало заднего вида.

— Что? — я опешила, — О каком разводе речь, если я вдова? — развод.

Ещё и развод, и наверняка то дело небыстрое.

— Нет Агата. Я, как видишь, не сдох пока. — серыми глазами смотрел на меня не моргая, и я отвернулась к окну, не выдержав этой пытки.

— Пусть мне вернут документы. — не стала, как и Антон озвучивать что да.

Что тороплюсь подать на развод и уж тем более про продажу машины, казалось, всё и так очевидно.

— К сожалению, никто не смог перехватить твою сумку с документами. Рой уничтожил её, а вместе с ней и документы. Придётся восстанавливать. — пояснил Антон с металлом в голосе и завёл двигатель.

Наконец-то.

Это стояние на месте после всего случившегося было невыносимо. Хотелось скорой встречи с сыном, не терять ни секундочки возможной рядом с ним.

Ехали молча, без музыки или радио пока Антон не заговорил, вырвав меня из трепетного представления встречи с сыном.

— Он был у тебя. — звучало как обвинение в каком-то страшном грехе, я промолчала в ожидании, что он ещё скажет.

Но Антон молчал долго. Или не знал, что сказать, или подбирал нежные слова. Его обида, вскользь высказанная ещё вчера в одной лишь фразе, витала в воздухе. В ровных словах, в немигающем взгляде через зеркало, в этой тишине автомобильного салона. Во всём. А самое поганое в этом было то, что я её понимала и принимала. Я предательница. Это понимание тормозило всё и ненависть, и щемящую тоску по нему.

— Всё рассказал, раз ты ни о чём ни спрашиваешь. — произнёс со странной интонацией, словно провокация.

— Он рассказал достаточно, чтобы понять, что от вас обоих стоит держаться подальше. — слов было так много, такие резкие как пощёчины, но я их придержала.

Мне нужно было доехать до сына. Вот и всё чего я в этот момент хотела.

— Отлично. — неожиданно произнёс Антон.

Это задело, вызвало внутри негодование и вопросы, но я не стала их задавать. Отлично так отлично. Чёрт с вами всеми.

Весь оставшийся путь до аптеки и от неё до дома прошёл в молчании. Доехать с Антоном в одной машине было тем ещё испытанием, но жить с ним было бы невозможно. Какое облегчение я испытала, когда он, высадив меня у когда-то нашего подъезда, вышел из машины сам и отдал ключи.

— Там Алёна. Я не пойду, а то Ванька не отпустит потом.

Молча я взяла у него ключи и ни о чём не спрашивая бросилась к подъезду. Душа на части рвалась от мысли, что моему мальчику как-то могли навредить. Оттого ещё горше было понимать, что моей матери было на меня плевать. Ни разу не пожалела. Ни разу не заступилась.

Забежала по ступенькам с бешено колотящимся сердцем, задыхаясь от тревоги. Забыла про дверной звонок, просто начала колотить в дверь, которую издевательски медленно открыла Алёна.

— А. Это ты Рыбка. Я думала пожар случился. — она выглядела по-прежнему идеальной как ни в чём не бывало.

— Где мой сын?! — в квартире было пугающе тихо хотя по времени сын мог уже спать, но я об этом не думала.

Всё теперь виделось заранее в чёрном цвете.

— На кухне. У мальчика ужин по расписанию. Слушай, раз ты здесь, я тогда побегу! — это я уже слышала из коридора, вытаскивая из детского стульчика жующего что-то Ваню.

Сынок ничего не понял. Ни моей всклокоченности, ни тревоги, он просто был рад меня видеть, а я, одновременно целуя пухлые щёки, старалась осмотреть его. Лишь поняв, что всё с ним в порядке расплакалась от счастья.

— Мама. — смеясь, сказал сын, обнимая крепко за шею руками.

Ваня был в порядке. Он был здоров и весел, он ничего не боялся, и я успокоилась.

Думала, что не смогу находиться в квартире Антона, но Ванька, как буфер гасил все негативные эмоции. Сынок словно и не уезжал, казалось, он помнил эту квартиру, как и прежде крутился на наливном полу, разглядывая осьминога. Спать легли вместе и я на удивление спокойно уснула, держа в руке его пухлую ладошку.

Было всё равно и на то, что Антон явился на следующий день после завтрака. Конечно, к сыну, конечно, я не могла им обоим отказать в этой встрече. Пусть. Всё равно скоро эта связь оборвётся…

Антон с Ваней дурачились в детской, оттуда доносился их смех и сердце заходилось. Я была на кухне и пыталась готовить. Пыталась, потому что всё валилось из рук, а от запаха мяса тошнило. Мне это всё категорически не нравилось, и я отмела дурные подозрения, отправив подложку с мясом в мусорное ведро.