Наши дни…

Я провела в больнице чуть больше суток, прежде чем мне поставили окончательный диагноз. Межрёберная невралгия, вызванная нехваткой витаминов и стрессом. Только если в случае дефицита витаминов ещё можно было что-то сделать, то в случае стресса, в котором я находилась последний месяц врачи были бессильны. Конечно, приступы купировали, меня выписали с двумя баночками витаминов и успокоительных. Последние не особо-то помогали только спать хотелось, пожалуй, в этом и был их плюс. Я пила эти таблетки три раза в день и засыпала несмотря на переживания стоило лишь опустить голову на подушку и подтянуть колени к груди.

Время шло быстро, Ваня привык к новому дому и месту окончательно и в силу возраста не обращал внимания на разницу в общении между мамой и папой. Евгений в моём присутствии всегда держался обособленно. После моей выписки из больницы ни разу не было случая, чтобы он как-то контактировал со мной в момент нашего с Ваней общения. Мы не дурачились, как это было с Антоном, не ходили втроём гулять, всё было не так. Из-за этой дистанции уже моё воображение не работало, я пожалела о своём решении не объяснять Ване что Евгений ему не отец, а дедушка.

Похоже, я была на гране очередного стресса, ещё не выбравшись из предыдущего, но именно в этот момент Евгений позвал меня на разговор в свой кабинет пока Ваня спал после обеда. Уже месяц мы находились на вилле Видова не зная ни в чём отказа.

— Присаживайся Агата. — он откатил большое кресло от стола, как только я переступила порог кабинета и сам обойдя стол сел на своё место.

— Что-то случилось? — Игорь сообщал, что дело по убийству Антона находиться в мёртвой точке и ждала, что разговор пойдёт о том, что нам с Иваном пора вернуться в Москву, погостили и хватит.

— Да. Ещё вчера я получил письмо по факсу, не хотел тебе говорить перед сном. — Евгений опустил глаза в стол и медленно подцепив пальцами край листа, нехотя протянул его мне.

Тяжёлый вздох Видова не предвещал чего-то хорошего, но лечение, назначенное арабскими врачами, дало плоды. Жжения в груди я не почувствовала даже в момент волнения. Дышала свободно, и боли не было. Только страх и отчаянье.

— Это… — пробежалась по нечётким серым строчкам, написанные от руки, их явно копировали с плохого ксерокса, пришлось постараться, чтобы вслух прочесть; — Я, Аверин Алексей Олегович первого июня тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения, чистосердечно признаюсь в заказном убийстве Алиева Антона Евгеньевича… — мой голос задрожал, и я перестала читать вслух, я вообще перестала читать, вернув бумагу Евгению.

Я вскинула на него взгляд полный боли и слёз, так мне не хотелось верить, что это правда.

— Ты хочешь знать за что? — мягко, сочувственно спросил он и я лишь кивнула неспособная говорить, — Аверин лишь исполнитель, заказчик другой человек и это месть. Ты же знаешь историю своего мужа, Алина тебе рассказывала. Я не давал тебе этих документов пока ты болела, но думаю сейчас ты сможешь посмотреть без ущерба для здоровья. — Евгений протянул мне папку с копиями дела.

Я открыла трясущимися руками и сразу же на первом листе фото Антона, фас и профиль и везде он был прописан как Роман. Статьи, доказательства, сроки, подделка жизненно важных лекарств — это всё было правдой, а в конце папки лежала копия свидетельства о смерти Видова Романа Евгеньевича. Ещё не держа в руках этих документов, я не могла поверить в правдивость слов Алины и Евгения, но сейчас слово пол из-под ног ушёл. Лицо горело, голова гудела, и я не знала, как себя вести. Мне хотелось одновременно оплакать Антона и тут же сплясать на могиле Романа, а это ведь один и тот же человек.

Я просидела так несколько десятков минут, борясь с собой, со своими эмоциями.

— Тебе и Ване ничего не угрожает больше, и вы можете вернуться в Москву. — этой фразой Евгений окончательно определил на какой я стороне.

— В Москву? — переспросила его, — Ты нас гонишь? — смущение смешалось в эту секунду со злостью.

Злостью за обман Романа что прикинулся для меня тем кем не являлся на самом деле.

Евгений медленно и отрицатели покачал головой прежде, чем ответил;

— Нет, что ты? Наоборот, хочу, чтобы ты с Ваней осталась здесь. Просто до вчерашнего дня это была необходимость, вам опасно было возвращаться в Москву, а сегодня всё прояснилось, и в любой точке мира вы в безопасности. Если хочешь вернуться, я закажу билеты.

Его спокойная речь действовала на меня правильно, напитывала хладнокровием, нужные слова заставляли дышать ровно. Я начала принимать и понимать, что мне нужно подумать, как бы плохо ни было. Взвесить все за и против, а главное, понять, что дальше? Это хоть и безопасная, но чужая страна и для меня, и для Вани, если в Москве были единицы хороших знакомых и какая-никакая, но всё же мама, Игорь, то здесь вообще, никого не было, если не считать Евгения.

— Спасибо. — положила папку на стол, провожая её призирающим взглядом, с отвращением чувствуя дрожь в руках.

Не хочу, чтобы они дрожали. К чёрту!

— Не за что Агата. Тебе стоит подумать, а дело Ромы…? — Евгений взглянул на маня вопросительно, заменив этим взглядом слова.

— Эм…ты об аптеках? — я уточнила, и он кивнул соглашаясь, — За этим следит Игорь, он разбирается. Я пойду в детскую прилягу. — поторопилась

— Конечно.

Лечь сейчас на диванчик и смотреть на спящего сына вот единственное то, что могло меня успокоить по-настоящему. Поднимаясь с кресла, я думала лишь о нём. Пожалуй, он единственно настоящий во всей этой истории ведь я действительно носила его под сердцем и рожала долгих девять часов.