Евгений, встретив нас с Ваней в столовой, куда я явилась лишь одной силой воли и желанием жить, сразу заявил;

— Мне не нравится твоё состояние Агата, ты должна лечь в клинику. — он посмотрел на меня так добродушно, что я села на стул с Ваней на руках в полном ощущении триллера.

Ну вот и доверилась. Меня в психушку, а с Ваней неизвестно что.

— И вам доброе утро. — сипло выдавила, словно голос прокурила.

— Угу. — буркнула Аля, жуя булку, — Ты бы ещё её с санитарами встретил. — упрекнула отца, но всё это мне сейчас напоминало лишь игру.

Они кошки, а я мышка. Сама пришла в их лапы.

— Папа. — тихонько, как-то неуверенно произнёс Ваня, и я понимала почему.

Это утро и поведение Евгения было далеко от наших семейных завтраков с Антоном. Он бы уже десять раз подкинул сына к потолку и покатал на шее, следя за молочной кашей. Такое утро было для нас редким, чаще Антон уезжал по рабочим делам до того, как мы просыпались. Но если он был с нами, всё внимание было сыну и мне чуть-чуть доставалось.

Евгений же никак не отреагировал на Ваню, он медленно отпил что-то из чашки и посмотрел на меня спокойно. Каждое движение плавное, ворующее секунды для раздумий. Видно было по нему, что он готовится к фразе, словно репетирует сейчас в уме её. Эта подготовка, эти паузы очень волновали меня и уже ни схожестью с поведением Антона, а тем, что за эти секунды можно удачно выкрутиться. Подобрать такие слова, которые успокоят и заставят меня поверить в его миролюбивые намерения.

И действительно, дальше он сказал то, что должно было бы меня успокоить.

— Хм. Можно не ложиться в клинику. Но обследование стоит пройти, ведь я нашёл тебя на полу ванной. Ваня плакал, а ты была без сознания, и после этого проспала долгое время. У тебя истощение. Ты ничего не ешь. — он обратился тут же к дочери, — Аля ты видела, чтобы она ела? — естественно, Алина отрицательно качнула головой и Евгений вновь вернул взгляд на меня. — Вот и я этого не видел. Со сном как я понимаю тоже проблемы. Поверь Агата, мы не собираемся заталкивать тебя в психушку, но если ты будешь так относиться к своему здоровью, я не смогу тебя защитить, а итогом всё равно окажется больница. Ты сейчас сама себе как враг. Приди в себя Агата и поешь. Приятного аппетита. — отчитав меня как девочку школьницу, Евгений встал из-за стола и вышел из столовой, пройдя мимо нас, чтобы потрепать Ваню по волосам.

За Евгением из столовой вышел ещё и Илюша, которого я до этого момента не заметила. В светлой одежде при его блондинистой голове, он слился с интерьером, как хамелеон. Жуть.

Пока я хлопала ресницами, переваривая слова Евгения и забирала у Вани столовый нож, Алина прожевала булку и тоже постаралась успокоить. К слову, у неё это получалось лучше, чем у Евгения. Несмотря на вчерашний разговор и всю её ненависть к Антону, я ей доверяла. Это, возможно, парадоксально, но открытому и молниеносному цинизму Алины верилось куда проще, чем выверенным словам Евгения.

— Не обращай внимания. Как насчёт съездить после завтрака по магазинам? Шопинг лучшее лекарство, а Ванюше нужна детская кроватка и коляска. — непринуждённо защебетала она, выскабливая ложкой мёд из пиалы.

Вела Аля себя так, словно не было вчера, между нами, разговора о её брате. Словно его вообще не было. А я тут по какой-то праздной причине нахожусь. Приехала к родне погостить от нечего делать.

— Магаин! — радостно выкрикнул Ваня, услышав знакомое и любимое слово, захлопал при этом в ладошки.

— Ваня не ездит на коляске. Любит гулять ножками или на руках. — усадила сына на соседний стул и потянулась за тарелкой с кашей.

— Всё равно поедем. — угрожающе заявила Аля.

— Да. — согласилась, даже улыбнулась.

Я рассудила так, что худой мир мне сейчас куда важней, чем добрая и открытая война. В любом случае на данный момент нам с Иваном деваться некуда, и в Москве, кажется, опаснее, чем тут.

Я покормила сына и исполнила просьбу Евгения, поела сама. Впервые за долгое время после голодовки было сложно запихать в себя больше, чем половину круассана и тарелку овсяной каши. Даже кофе допить я не смогла. После завтрака вернулись с Ваней в детскую, потому что наши вещи были именно тут. Пяти минут мне хватило, чтобы понять, собиралась я очень хреново. Лёгких вещей у сына практически не было. Какие-то кофты с начёсом и тёплые трико, а те немногие футболки и лёгкие штанишки что были давно в стирке. Даже пижама, в которой выходили к завтраку пришла в негодность.

— Действительно, придётся ехать за покупками, иначе тебя совершенно не в чём вывести к заливу. — глядя на ворохи бесполезных в таком климате вещей.

— Магаин! Дём! — Ваня, сидевший до этой фразы с машинкой, всё бросил и вскочил с ковра, готовый нестись сейчас хоть куда.

Засиделся в четырёх стенах за эти ужасные дни и ведь последней нормальной прогулкой был поход в зоопарк с Антоном. Наш последний счастливый день вместе всей семьёй, а вечером он уехал по делам и не вернулся…

— Сейчас пойдём, сначала нужно переодеться. — остановила сына, отмахнувшись от воспоминаний, вгоняющих в тоску тем, что это всего лишь воспоминания и они не повторятся.

Когда мы уже собрались с Ваней, к нам заглянула Алина. Она была одета в лёгкое белое платье и с солнцезащитными очками на половину лица, что вовсе не смутило сына, он даже ей улыбнулся.

— Готовы? Вот, возьми. — Аля, дружелюбно протянула и мне солнцезащитные очки.

— Спасибо, я куплю себе, а эти верну. — сразу же надела их и как же это прекрасно, скрыться за зеркальным стеклом.