Марк шагнул внутрь, чувствуя себя персонажем классического детектива, и совершенно не удивился бы, увидев гостей, одетых в роскошные платья двадцатых годов.

Дворецкий шёл впереди, затем открыл другую величественную дверь, которая, как догадался Марк, вела в гостиную, где жил владелец этого поместья, и многих акров прилегающей к нему земли.

Марк позвонил по номеру, взятому с сайта, который искала первая жертва, и переговорил с секретарем Холстона Фэрбенкса. В тот момент его не было в офисе, но через несколько часов Марку перезвонили и сказали, что мистер Фэрбенкс готов встретиться с ним в его доме, расположенном недалеко от Мизулы.

– Благодарю, - сказал он дворецкому, входя в комнату.

Пожилой мужчина стоял около антикварной барной тележки и обернулся, когда дверь за Марком закрылась.

– Мистер Фэрбенкс, - сказал Марк, подходя к высокому, широкоплечему пожилому джентльмену и протягивая ему руку.
– Агент Марк Галлахер. Спасибо, что согласились встретиться со мной.

Они пожали друг другу руки, мистер Фэрбенкс крепко сжал руку Марка, его глаза слегка прищурились, оценивая гостя.

– Агент Галлахер.

– Пожалуйста, зовите меня просто Марк.

Мистер Фэрбенкс кивнул и направился обратно к барной тележке.

– Зовите меня Хэлстон, и мы сработаемся. Я как раз наливал себе выпить. Лучшее время дня, не так ли?
– Он улыбнулся, сверкнув большими ровными белыми зубами.
– Присоединитесь ко мне?

– Нет, сэр, благодарю вас.

Было всего четыре часа, и Марк не пил на работе, но полагал, что этот человек достаточно богат, чтобы самому решать, какое время является наиболее подходящим для выпивки.

– Как давно ваша семья живет здесь, в «Торнленде»?
– спросил Марк, услышав, как лёд падает в бокал для виски.

– Поместье принадлежит семье Фэрбенкс на протяжении уже четырёх поколений. Почти миллион акров первоклассной земли Монтаны, которая простирается на шесть округов вокруг.

Марк уже знал это, потому что подготовился и изучил доступную информацию об этом человеке и его корпорации. Благодаря чему он также знал, что семья Фэрбенксов входит в десятку крупнейших лесопромышленных компаний Соединенных Штатов. Нынешний генеральный директор «Фэрбенкс Пиломатериал» обернулся, улыбаясь и слегка покачивая в руках хрустальный бокал с янтарной жидкостью.

– Я уверен, вы здесь не для того, чтобы обсуждать «Торнленд». Что я могу для вас сделать, агент?
– Он наклонил голову в сторону гостевой зоны, и Марк опустился в одно из синих бархатных кресел.

Холстон, севший напротив него, сделал глоток из своего бокала.

– Мистер Холстон, я здесь потому, что две недели назад в Хелена Спрингс была найдена мёртвая женщина, и у меня есть основания полагать, что она звонила в ваш офис за день до смерти.

– Мёртвая?

– Да, сэр.

Холстон Фэрбенкс посмотрел на Марка поверх своего бокала, сделал ещё один маленький глоток и поставил бокал в сторону. Затем тяжело вздохнул.

– Эмили Бартон.

Марк был застигнут врасплох.

– Мы пока не знаем имени жертвы. Мы нашли несколько отпечатков, но всё ещё…

– Это была Эмили Бартон.
– Хэлстон вздохнул, потирая глаза.
– Как она умерла? Передозировка?

– Нет. Она была убита.

Это, казалось, удивило Хэлстона, и на мгновение он просто уставился на Марка.

– Убита? Но почему?

– На данный момент мы этого не знаем.

Краска сошла с лица Хэлстона, и на секунду он просто раскрыл рот в растерянности, казалось, он был по-настоящему ошарашен полученной новостью. Затем он потянулся за бокалом и залпом допил оставшуюся жидкость.

– Мы всё ещё собираем информацию о жертве и составе преступления. Имя, которое вы предоставили - если оно верное - поможет нам в расследовании. Не могли бы вы рассказать, откуда её знали?

Холстон откинулся на спинку кресла, вероятно, ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

Марк не торопил его, рассматривая комнату, обшитые панелями стены, богатые массивные шторы, роскошную мебель, рояль в углу. Он не мог себе представить, как просыпается каждый день в таком месте.

«Это было бы похоже на жизнь в музее».

– Эмили Бартон, - пробормотал Хэлстон.
– Это та женщина, которая разрушила жизнь моего сына. И мою тоже, хотя большую часть вины за это, безусловно, несу я.