Итак, мой дом миомбо? Но почему бы нет? Мне здесь нравится, я делаю именно то, что желаю, со мной целая «семья», вполне дружная и, надеюсь, преданная. Впереди же — цель, моё таинственное Эльдорадо, страна Читабо. Миомбо-Керит.

Жребий брошен и Рубикон перейдён. Подробное письмо в Лондон, в Королевское Географическое общество с приложением части моих научных материалов отослано и, очень надеюсь, дойдёт до адресата. Если же нет… Что ж, Даймон сможет с удовлетворением сообщить синедриону учёных духов, что история в мире Ричарда Макферсона осталась неизменной. Упрямый шотландец сгинул где-то посреди Южной Африки в августе 1851 года…

Надеюсь, мой Даймон не обидится на эту шутку. Странное дело, ещё совсем недавно такая мысль вовсе не казалось поводом для веселья!

Однако же поэтические и философские размышления никак не должны отвлекать от главного. Мы в походе, из чего следует, что я не должен забыть о своих обязанностях. Они пока невелики — блюсти порядок в моей личной армии, регулярно вести наблюдения и измерения, перелагая их на бумагу, работать над картой — и, конечно же, держать ухо востро. Пусть я дома (sic!), пусть среди друзей (во всяком случае, союзников), но а la guerre comme а la guerre. В караване мистера Зубейра я мог не обращать внимания на многие важные частности, чувствуя себя исключительно «пассажиром». Сейчас случай иной. Я в войске — и посреди войска.

Ещё на побережье я внимательно изучил опыт моих предшественников, пытавших проникнуть вглубь Африки. Правила, мною выведенные, просты. В любой партии три четверти личного состава (в идеале, на практике — куда больше) должны быть носильщиками. Это — самое слабое звено всякой экспедиции, ибо носильщиков приходится нанимать в попадающих на пути селениях, договариваясь с вождями и щедро расплачиваясь. Мой запас коленкора и был для этого предназначен. Иное правило — неизбежная потеря части груза, разворованного и просто брошенного по пути. Избежать такого пока никому не удавалось. К этому следует добавить неизбежные болезни, преследующие и европейцев и негров, что сильно замедляет скорость передвижения, а также постоянный недостаток продовольствия. Небольшие селения не имеют возможность пропитать отряд, состоящий даже из сотни человек.

Следствие сего очевидны. В самом оптимальном случае средняя скорость передвижения по саванне и миомбо (о джунглях не приходится и говорить) не превышает 5 морских (5,5 английских) миль в день или же 8-9 километров. Именно средняя — с учётом многочисленных днёвок и непредвиденных остановок. Здешние «поезда» неторопливы. Такое трудно понять европейцу, не бывавшему в глубинах Африки. Глядя на ровную поверхность миомбо, так и хочется потребовать коня, в крайнем случае, велосипед. Увы…

С тем большим интересом я присматриваюсь к тому, как организовано наше (!) войско. Подробно об этом я напишу позже, по мере накоплений впечатлений, пока же могу сказать: мы идём очень (!) быстро. Леди Ньямоана (или её офицеры) — неплохие организаторы.

Моя личная армия (она же «семья») в полном порядке. Мы пристроились сразу за передовым отрядом, чтобы не глотать неизбежную в таком походе пыль. Авангард составляем мы с Мбомо, одетые в бурнусы, вооружённые и, надеюсь, готовые ко всяким неожиданностям. За нами шествует Куджур, несущий самый необходимый запас, прежде всего, бумаги, патроны и запасное оружие. Маленькая Викири идёт рядом с ним, то и дело поглаживая нашего ослика по морде, отчего тот довольно прядёт ушами. Ехать верхом Викири явно не желает.

Лентяй Чипри тоже с нами. Его не узнать — пёс, словно стряхнув с себя сонливость, принялся всерьёз нас охранять. Он всюду — то впереди, то сбоку, то сзади, однако же, не удаляясь от нашей маленькой группы дальше, чем на несколько шагов. Не лает, даже не рычит, но подойти к нам никто не решается. Кажется, Чипри нашёл себе дело.

Наш груз (коленкор и запас провизии) в обозе. Все тюки пересчитаны и помечены.

Носилки леди Ньямоаны помещаются как раз посреди колонны. Их окружает охрана, несколько десятков мачака, часть из которых вооружена мушкетами. Леди редко выходит из носилок, отдавая команды через своих приближённых. Один из них навестил меня, передав приглашение. Леди Ньямоана зовёт в гости — вечером, когда будет разбит лагерь.

Пока же я сам принимал гостей. Даймон наконец-то (!) меня навестил. Он явно в хорошем настроении, что со всей очевидностью проявилось в его заботе обо мне и моих делах. Я попытался его успокоить: в опеке не нуждаюсь, ибо здоров (!) и нахожусь под охраной целой армии, двигающейся в нужном направлении. Чего ещё желать?

Даймон считает несколько иначе. Он поинтересовался, как мне почудилось, не без некоторой иронии, так ли я представлял себе путешествие в Миомбо-Керит? Не мирным путешественником — офицером армии завоевателей и грабителей? Не дорого ли будет стоить неведомой стране моё научное любопытство?

Творец Небесный! Мой Даймон оказался, кажется, куда большим идеалистом, чем я сам! Вот уж не подозревал.

Ответил я вполне искренно. Иного «поезда» в Миомбо-Керит у меня нет. Если же вместо пассажирского вагона мне подали «танк», выбирать не приходится. Солдат, не спрашивай!

Даймон явно смущён. «Знакомясь» со мною, он наверняка надеялся помочь умирающему в дальней земле одинокому страннику. Боюсь, я его сильно разочаровал.

Надеюсь, Даймон меня извинит.