Слушал Алёша. Смотрел. Дурел потихоньку. Думал — шутка. А если не шутка, если взаправду, какого гостя ожидать следует? Разве что хмурого террориста с бомбой в сумке. Кого ещё товарищу Северу подчинить могут?

— Особенно мы старались насчёт информационного обеспечения. Вот, глядите, «рыба» для каждого этапа действий…

Какой террорист! Где террорист? Девица росту баскетбольного, с мадам Усольцеву, не ниже. Везёт ему на длинных! Очки-велосипед на длинном носу, пальто модное, ботинки итальянские, неяркого блеска. Сумка в наличии, но бомбы точно нет. Папки там — первая, вторая, третья…

Возле памятника устроились, на ближайшей лавочке. Садиться холодно, но постоять можно, сумки пристроив. Со стороны поглядишь — студенты конспекты изучают, обычное дело.

— Мы так рады, что нас подчинили товарищу Северу! А то мы даже не знаем, доходят ли наши разработки. Говорят, что получили — и все. Теперь, все иначе будет, правда?

С ответом, к счастью, можно не торопиться. Уж больно девица говорливая.

— А это наша гордость — прогнозы. Нам товарищ Юго-Восток… Юрий Владимирович передал, что не надо, у него своё «бюро прогнозов», но у нас толковые ребята, грамотные, они очень старались…

Ещё одна папочка — прочих потоньше. Обложка глянцевая, красная.

— Тут, правда, по-английски, не хотелось переводить терминологию…

Вздохнул Алёша, в сторону юракадемии покосился. Там и на английском прочтут. Но что именно? Если анализ, если план и прогнозы, значит, не террористы — аналитики. Тоже интересно…

А взвод с пулемётами — ещё интереснее!

— Обязательно передайте товарищу Северу, что в ближайшие дни произойдут столкновения в крупных городах востока и юга, возможно, в Киеве…

— Вас как называть?

Просто так спросил, чтобы водопад словесный приостановить. Только девица слишком серьёзно к вопросу отнеслась. Замолчала, папку закрыла.

Выпрямилась — во весь рост баскетбольный.

— Подпольный псевдоним — Джемина!

— Если коротко, Джемина, без терминологии? Переворот… Когда переворот?

— Но… Мы же писали! Парламент после выборов просуществует не более полутора месяцев, правительство создано не будет… Конец апреля — начало мая. Думаю, все же апрель.

Из к/ф «Начало» (1967 г.).

Исполняет ВИА «Поющие гитары».

(2`10).

Обычный в те годы «перепев» зарубежного оригинала («Man of Mystery» группы «The Shadows»), но необыкновенно удачный.

Вторник, 19 августа 1851 AD. Восход солнца — 7.23,

заход — 17.26. Луна — III фаза, возраст в полдень — 21,5 дня.

Поистине Время прихотливо! Иные дни тянутся, не наполненные приметным содержанием, пустые и тоскливо-одинаковые. Тщетно, спустя малое время, пытаешься вспомнить нечто существенное, запавшее в душу. Время словно замедляет извечный ход свой. Случается, однако, иначе, когда удивительно многое вмещается в малом. Не в сутки даже — в несколько часов, от рассвета до вечерних сумерек.

Сегодняшний день определённо не из обычных. Столькому довелось произойти, ночь же ещё не настала. Однако главное событие, определённо сделавшее бы этот день самым важным в моей жизни, все-таки не случилось. К великому счастью.

Началось все ранним утром. Я встал неожиданно бодрым и даже по давней привычке принялся разминаться, взбадривая сонные мышцы. Лагерь наш только просыпался, на востоке алело, и я успел подумать, что день будет очень тёплым. Затем вспомнил о своей подруге-лихорадке, так вовремя забывшей обо мне, поглядел на беззаботно вкушавшего свой собачий сон Чипри, порадовался за него — и… Авторы романов обычно пишут в таких случаях: «и он провалился в бездонную пропасть». Нет, даже этого не произошло. Все просто исчезло, словно задули керосиновую лампу.

Единственное воспоминание, оставшееся от тех минут, когда Мбомо и случившиеся поблизости наши спутники тщетно пытались вернуть мне дыхание и пульс, заключается в странном видении, которое, конечно же, не может быть объяснимо сколько-либо рационально. Я видел лицо — лицо взрослой женщины, африканки, склонившейся надо мною. Её губы беззвучно шевелились, и я понимал, что лишь её неслышные слова не отпускают меня дальше, в края, откуда нет возврата. Все продолжалось долго, неимоверно долго, но вот я начал различать далёкий шум, затем разбирать отдельные звуки…

На самом деле я был без сознания около десяти минут. Из них, если верить Мбомо, три минуты, не меньше, я выглядел, если употребить памятную нам обоим суданскую пословицу, «мёртвым, как топор». Затем появился пульс, чуть позже — дыхание. Я открыл глаза и, как рассказывают, самым спокойным тоном заявил: «Надо бы покормить животных». Последнего совершенно не помню. Я действительно открыл глаза, попытался встать и ещё подумал, отчего все, включая проснувшегося Чипри, выглядят столь встревоженными.