Некоторые возражали против этого условия. Как им общаться с другими пассажирами? К огромному удовлетворению Коллингдэйла, Джуди ответила, что это проблема других пассажиров. «Бергену и остальным, – сказала она, – полезно будет послушать местную речь. Так или иначе, они должны выучить язык».

«Мастодонты» услышали об этой затее и сразу же отвергли ее. Крайне неразумно. У нас есть более важные дела. Не то чтобы это было важно, но Коллингдэйл не хотел дальнейшего разлада и в конце концов вынужден был вмешаться и ради общего спокойствия настоять на том, чтобы Джуди отступила. Отступление было замаскировано под компромисс: лингвисты будут говорить на английском или другом языке, кроме языка гумпов, в нерабочее время, в присутствии кого-либо из «мастодонтов» или капитана или в любой критической ситуации.

Коллингдэйл сделал все от него зависящее, чтобы утешить Джуди, добавив, что он с этого времени считает себя членом команды лингвистов и будет подчиняться их правилам, за исключением случаев, когда это может помешать исполнению его обязанностей.

За десятилетия межзвездных полетов единственную цивилизацию нашли на Ноке. Таково было верное название планеты. Ее обитатели достигли расцвета промышленной эры, но столько раз переживали взлеты и падения, что исчерпали большую часть своих природных ресурсов. Они постоянно воевали и не обнаруживали ни малейших способностей к искусству компромисса и терпимости.

В первые годы исследовательские группы столкнулись со многими проблемами, потому что каждый желающий мог взять светоотклонитель и отправиться на поверхность. Люди постоянно гоняли посадочные модули вверх-вниз, расходуя топливо. Они дрались за защитные костюмы, пытались монополизировать переводчиков и постоянно спорили о политике невмешательства. Многие полагали, что со стороны Академии безнравственно ничего не предпринимать, пока эти идиоты воюют друг с другом и гибнет большое число гражданских. Это происходило постоянно; войны не заканчивались, если стороны окончательно не выдыхались, но немного восстановив силы, они начинали все заново.

Враждебность в среде исследователей нарастала, пока не стало ясно, что люди поднялись не намного выше уровня ноков. Получалось, будто Протокол должен работать в противоположном направлении, защищая людей от менее развитых культур.

На Лукауте не были замечены признаки конфликта, но перед людьми опять встал вопрос вмешательства. С одним отличием: на сей раз они были готовы вступить в контакт с местными жителями, если это покажется благоразумным.

Не все на борту были согласны с этой политикой. Джейсон Холдер, называющий себя единственным в мире экзосоциологом, не теряя времени, отвел Коллингдэйла в сторону и предупредил, что со временем этот контакт причинит много вреда, Если гумпы смогут пережить это событие самостоятельно, для них это будет гораздо полезнее.

– Суя свой нос, – сказал он, – мы почти стопроцентно нанесем им ущерб.

Когда Коллингдэйл спросил, каким образом, тот повторил затертое объяснение о конфликте цивилизаций и о том, как более слабые неизменно терпели поражение.

– Воздействие не всегда можно заметить сразу, – говорил он, – но едва они поймут, что существует более развитая культура, они впадут в уныние. Они сдадутся, стушуются и будут ждать, пока мы сообщим им Истину, принесем обед и научим лечить простуду.

– Но мы не позволим им стать зависимыми, – заявил Коллингдэйл. – После события мы улетим.

– Будет поздно. Они уже узнают о нашем существовании. Этого хватит.

Вероятно, он был прав. Кто знает? Но инопланетяне не люди – возможно, их реакция будет иной. И, очень может быть, Холдер не знал, о чем говорит. Это была бы далеко не первая ошибка специалистов.

Джуди Стернберг вела себя как командир и относилась к заданию, как феодал к своей вотчине. Она ежедневно давала подробные указания, добавляла новые проекты, если позволяло время, и ожидала результатов. Она могла бы натолкнуться на негодование, если бы сама не работала так же, не щадя себя.

Она объясняла, что ее специальность – взаимосвязь языка и культуры. «Дайте мне услышать, – любила повторять она, – как люди говорят „мама“, и я скажу вам, как у них обстоят дела с политикой».

Как и Хатч, она была миниатюрной женщиной, едва ли по плечо Коллингдэйлу. Но буквально излучала энергию.

Корабль находился в полете более пяти недель, когда Джуди спросила Дэвида, не найдется ли у него минутка, чтобы заглянуть в Страну Гумпов, занятый лингвистами отсек корабля, где находились их рабочие помещения и личные каюты.

– Хочу кое-что показать.

Они спустились на палубу «В» и уже шли вдоль коридора, когда внезапно открылась одна из дверей и из нее вразвалочку вышел гумп и поздоровался. На своем родном языке.

– Чалла, профессор Коллингдэйл.

У Коллингдэйла отвисла челюсть. Существо было как настоящее.

– Познакомьтесь с Шелли. Джуди постаралась сдержать улыбку.

Шелли была еще ниже ростом, чем ее начальница. В костюме она казалась толстой, зеленой, неуклюжей. Ее глаза-блюдца смотрели на Дэвида. Она поправила кожаную блузу, затянула желтый шарф и протянула ему шестипалую ладонь.