– Шоу-бизнес, – ответила она.

Он рассмеялся.

– Я серьезно. Ведь изобразительное искусство всегда имеет дело с перспективой, верно? Угол падения света. Точка зрения. Что художник решает вывести на первый план. Или убрать в тень.

– Прости, Хатч, не понимаю, к чему ты клонишь.

– Ты помнишь, как Морин реагировала на тьюки?

– Они ей нравились. Она решила, что они очень привлекательные.

– «Они милые», сказала она.

– Ну и?..

Морин устраивала своих кукол, усаживала их на полу, так, чтобы им было видно елку.

– Мы смотрели на них с точки зрения бога.

– Что ты имеешь в виду?

– Забыв о расстоянии, мы смотрели на них, когда они взрывались – если это верное слово, – пытаясь увидеть перспективу того, что происходит на самом деле. Мы исключили ту возможность, что время и расстояние могут быть частью уравнения.

Тор наклонил голову.

– Пожалуйста, теперь по-английски.

– Подумай о картинной галерее.

– А что с ней?

– Я упустила суть. Гарольд взволновался не потому, что он что-то в ней увидел...

Тор нахмурил брови.

– ...но потому, что она была там.

– Да.

– И что это нам дает?

Хатч вставила диск в считыватель, и появилось поперечное сечение Рукава Ориона.

– Мне всегда казалось, что все это – проект какого-то космического мегаломана, которому просто хотелось все взрывать. – Тор смешал два «белых тигра».

– Но ты так не считаешь?

– Нет.

– Почему?

– Метод слишком неэффективный. Существует множество Омег. Наверное, тысячи. И только горстка из них действительно что-то уничтожит.

Хатч попробовала напиток.

Он был теплым и сладким, и в нем было чуть больше лимона, чем полагалось по рецепту. Как раз так, как ей нравилось.

– Тор, в этом не чувствуется злобы.

– Чувствуется тупость.

– Да. – Хатч взяла Морин на руки, и они прошли между созвездий к дивану. – Именно это я чуяла с самого начала.

– Как сани Санты над домом Адамсов.

– Что ж, ладно. Это кажется броским. Вычурным.

Хатч подняла ноги на диван, подобрала их под себя и выключила лампочки на елке. В огне щелкнуло полено. Полетели искры и смешались со звездами.

Морин захотела узнать, что происходит.

– Мы пару минут посмотрим постановку, любовь моя, – объяснила Хатч и обратилась к ИИ: – Джордж, запусти модели. Быстрая перемотка.

Тьюки загорались и гасли среди звезд. Немного здесь, парочка там, еще несколько у окна. Полдюжины примерно возле елки. Группа рядом с книжным шкафом, кучка около штор. Несколько поближе, несколько подальше. Всего теперь было 117 зарегистрированных тьюков.

– Что мы ищем?

– Потерпи немного. Джордж, смени угол обзора. Возьми за точку наблюдения ядро Галактики. Более или менее то место, откуда происходят облака.

Звезды передвинулись. Знакомые созвездия исчезли.

– Запусти их снова, Джордж.

Люди сидели и смотрели. Огни загорались и гасли. Немного тут, немного там, чуть-чуть возле часов.

– Тут есть система, – заметила Хатч.

– Я ее не вижу. – Рука Тора прикоснулась к ее руке. – Какого рода система?

– Не знаю. В одном месте вроде появляется кусочек, но потом все ломается. Джордж, перенеси нас к краю. Давай посмотрим... хм... с Капеллы.

Звездное поле снова сдвинулось.

– Запускать? – осведомился Джордж.

– Да, пожалуйста.

В комнате снова замигали огоньки. Хатч пришлось поворачиваться, чтобы все увидеть. Тор слез с дивана и встал на колени, так легче было следить за изображением.

– Какой тут временной интервал? – поинтересовался он.

– С начала до конца, около двадцати тысяч лет.

– Долго, по-твоему, это продолжалось?

– Без понятия, – ответила она. – Возможно, миллионы лет. – И к Джорджу: – Попробуй еще раз. Из Плеяд.

И:

– С Антареса.

И:

– С Арктура.

Морин сползла с дивана и направилась на кухню.

Тор вернулся на место, но больше не старался разглядеть все в дальних углах комнаты.

– Сдался? – хмыкнула Хатч.

– Я устал крутиться, чтобы все увидеть. Нам стоило бы сесть у двери.

– Джордж, ты можешь найти в этом какую-либо систему? – спросила Хатч.

– Пожалуйста, уточните параметры.

– Забудь. – Она услышала, как открылся холодильник.

Тор привстал, но Хатч потянула его вниз.