Я стала рыться в кармане пальто в поисках электрошокера, который мне дал Крис. Я схватила его, когда один из инкубов атаковал меня. Ещё до того, как он сумел схватить меня, я дважды ударила шокером.

По щеке скользнул кулак, и я отшатнулась назад, но в кого-то упёрлась. Ужас охватил меня, когда на моей шее сомкнулась рука и сжала, перекрывая доступ кислорода. Кровь ревела в ушах, и темнота растекалась по краям моего зрения, пока я пыталась остаться в сознании.

Тело обмякло от недостатка кислорода. Электрошокер выскользнул из пальцев и громко упал на асфальт. А потом я уже ничего не чувствовала.

ГЛАВА 20

БЕТ

Моё тело изнывало, будто кто-то использовал его как боксёрскую грушу. Всё так сильно болело, что я боялась открыть глаза и посмотреть как я выгляжу. Крис больше в жизни не позволит мне выйти с ним на задание после этого. И как я не увидела тех инкубов, подкравшихся к нам из-за внедорожника?

Я заставила тяжёлые веки подняться и уставилась на бледно-серый потолок. Погодите, что-то не так.

— Крис, — прохрипела я и вздрогнула, когда боль прострелила голову. Но она лишь наполовину была хуже, чем саднящее жжение в горле.

Я сглотнула, и на меня напал кашель. Перекатившись набок, я попыталась перевести дыхание.

Я в замешательстве уставилась на белый шкаф у дальней стены, которая была оклеена обоями в серо-белую полоску, и явно не была стеной в моей спальне.

Я перевела взгляд со шкафа на обитое шёлком кресло, которого никогда ранее не видела. Я была в спальне в главном доме? Зачем им было размещать меня там?

— Крис? — снова хрипло позвала я. — Мейсон?

Меня прошиб озноб, стоило мне произнести имя Мейсона. Что-то было очень неправильно, но я была слишком дезориентирована, чтобы понять, что не так.

Я села и закрыла глаза от нахлынувшей тошноты. Тошнота прошла, и я смогла открыть глаза и внимательно осмотреть окружавшую меня обстановку.

Я была на кровати в спальне, которую никогда раньше не видела. Комната была элегантно обставлена белой мебелью и мягким освещением. И можно было бы сказать, что это любая другая спальня, за исключением одного: тут не было окон.

И тогда-то одним стремительным потоком ко мне вернулись воспоминания. Мы с Мейсоном были в магазине, и инкубы устроили нам засаду. Я видела, как Мейсон упал.

— О, Боже. Мейсон.

Я откинула укрывавшее меня толстое одеяло. И когда я увидела, что на мне было только нижнее бельё, я испытала огромное потрясение.

Я спрыгнула с кровати как ошпаренная. Ноги коснулись ковра и, сделав всего лишь шаг, я обо что-то споткнулась. Я упала на четвереньки, и раздался громкий звенящий звук. Я посмотрела на свои ноги и ахнула от вида толстой цепи, прикованной к мягкому хомуту, обхватывающему левую лодыжку. Другой конец цепи был болтом приколочен к цементному полу.

Сев на ковре, я схватила цепь обеими руками. С виду это была обыкновенная цепь, и я должна быть в силах сломать её. Я потянула за цепь как можно сильнее, и от усилия стала задыхаться, словно пробежала десять миль. Я бросила цепь и, обессилев, легла на ковёр.

Я услышала, как открылась дверь, но была слишком измождена, чтобы двигаться. Я с опаской наблюдала, как в поле зрения появляется мужчина, и мне пришлось присматриваться к нему несколько секунд, чтобы узнавание просочилось в моё сознание.

— Ты, — в неверии проскрипела я.

Улыбка Адама Вудварда померкла до жёсткой линии рта, когда он оценил мой внешний вид. Он развернулся на пятках и направился к двери. Секундой позже послышался звук мордобоя, и потом он вернулся, таща за собой инкуба, которого я шарахнула электрошокером.

Он схватил инкуба за горло и свободной рукой указал на меня.

— Почему она в синяках? Я ясно сказал, что она не должна пострадать никоим образом.

Инкуб нервозно сглотнул.

— Это случайность. У неё было оружие, и нам пришлось утихомирить её, иначе она навредила бы сама себе.

— Вы вчетвером не смогли сделать это не оставив на ней синяков? — заорал Адам.

— Нам пришлось разбираться с мужчиной, с которым она была.

Мейсон. Страх за моего лучшего друга затмил всё остальное.

— Что ты сделал с Мейсоном? — закричала я. — Где он?

Инкуб мельком бросил на меня взгляд, а потом обратился к Адаму:

— Он жив.

Адам пихнул съёжившегося инкуба к двери.

— С тобой я позже разберусь. Оставь нас.

— Да, Отец.

Отец? По мне растеклась стылость, когда Адам вновь обратил своё внимание на меня. Адам был Лилином? Не может быть. Я бы поняла это, так ведь?