Он перевел взгляд на Пророка и спросил, уже догадываясь, каким будет ответ:

– Вы ведь поможете мне выпутаться из этой истории? Да?

Пророк нехотя, так, словно это стоило ему немалых усилий, разомкнул губы.

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты подвёл нас.

– Что значит, подвёл? Я не понимаю.

– Это значит: ты ступил на путь, который у вас, у русских, зовется кривой дорожкой. Он, конечно, тоже может привести к власти и к славе, но это не та власть и совсем не та слава, ради которой стоило бы тратить на тебя время.

– И что теперь? – прошептал Введенский. – Вы меня бросите, да?

Пророк поморщился. Сказал, что выбор человека – это прежде всего выбор первого шага, и оступиться на первом шаге – дать властям унизить себя – значит, изменить направление пути.

– Да, я, конечно, понимаю! – продолжил он, от слова к слову повышая голос. – Тому, кто собирается стать великим, многое дозволено. Он может и должен в решающие моменты истории быть выше законов и традиций, он может и должен ради достижения поставленной цели быть неправым и несправедливым, но при этом его репутация в глазах учеников и адептов всегда должна оставаться безупречной! Тебе это понятно?

Введенский опустил голову.

– Так почему ты не понимал этого тогда, когда у всех на виду избивал дочь правителя города? Ты о чём думал?

Введенский опустил голову ещё ниже.

– Поэтому я говорю тебе: ты выбрал не тот путь, и мы выбрали не того, кто мог бы его найти. И нам от этого гораздо хуже, чем тебе… Так что, извини – отныне я тебе не помощник.

Испугавшись того, что сразу после извинения Пророк исчезнет так, как исчезал каждый раз, когда считал разговор законченным, Введенский воскликнул:

– Не уходите! Посоветуйте хотя бы: что мне делать?

– Ничего… Терпеть и ждать.

– Терпеть и ждать? Это всё?

Как бы сверяясь с тем, что ему и так доподлинно известно, Пророк нетерпеливо посмотрел куда-то поверх головы Введенского. Сощурил веки и после небольшой паузы сказал, что да, как он и думал, его, Введенского, если ничего не случится, осудят сроком на три года.

– Как на три?

Введенский хотел крикнуть, что он не виноват – виноваты те, кто толкнули его в спину, что он исправится – обязательно найдёт единственно правильный путь, ведущий к славе… но тут холодное безоблачное небо стремительным вихрем обрушилось на бескрайнюю равнину, скрутило в глубокую воронку и затянуло внутрь чёрной пропасти, испещрённой светом бесчисленных звёзд.

– За что вы так? – прошептал Введенский упавшим голосом.

– Было б за что, расстреляли б.

– Как расстреляли б? – не веря своим ушам, испуганно прошептал Введенский, и открыл глаза.

– Да так, – сладко потягиваясь, ответил капитан МВД. – Шутка у нас есть такая… Ладно, всё, давай, просыпайся, а то, я смотрю, ты тут совсем закемарил. Разговор у нас с тобой предстоит сурьёзный.

С этими словами он вынул из папки стопку исписанных листов. Положил перед собой и спросил: что они имеют.

– А имеем мы, – ответил сам себе, просматривая первый лист, – заявление гражданки Арины Николаевны Берг о нанесении побоев… Это, стало быть, раз.

Заявление Берг о нанесение побоев капитан отложил в сторону. Вынул из стопки второй лист, проглядел от начала до конца и продолжил:

– Рапорт сотрудника полиции, прибывшего на место происшествия… Это два.

Рапорт сотрудника полиции он приложил к заявлению Арины Берг, после чего взял со стола один за другим три листа.

– Показания свидетелей… Принципиальных расхождений, – медленно пробормотал он, сверяя тексты, – я пока не наблюдаю… Значит, это три.

Показания свидетелей легли на рапорт сотрудника полиции.

– И, наконец, четыре: медицинская справка, из которой следует, что травма, полученная гражданкой Берг Ариной Николаевной в результате побоев, классифицируется, как травма средней тяжести… А вот это, доложу я тебе, совсем нехорошо.

Капитан бросил справку на стол.

– Это всё? – усмехнулся Введенский.

– Нет, – с готовностью ответил капитан, – есть ещё закон Российской Федерации, который требует от меня возбудить уголовное дело по статье сто двенадцать, в которой говорится о том, что умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью наказывается ограничением свободы сроком до… Как думаешь, до скольких лет наказывается умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести?

– До трёх.

– Правильно. Смотри-ка ты, угадал. Были прецеденты?

– Но я же нечаянно её ударил! – воскликнул Введенский. – Я же не хотел! Как вы этого все не понимаете?

– Почему же не понимаем, – ответил капитан. – Очень даже понимаем. Но это ни коем образом не освобождает тебя от ответственности за содеянное. Тем более что решать: нечаянно ты засадил ей кулаком в глаз или умышленно, из хулиганских побуждений, будет суд… Кстати! Тебе известно: сколько наши суды выносят оправдательных приговоров по уголовным делам?