Опера, вернее инспекторы уголовного розыска обитали тоже на третьем этаже, но в другом крыле. Чтобы к ним попасть, нужно было пройти мимо кабинета начальника следствия до конца коридора, пересечь главную лестницу и зайти в следующий коридор. Что я и проделал. Дальше отыскал нужный кабинет, в котором обитают те, кто занимается кражами, и вот я на месте.

— Здорово, — поприветствовал я обитателей кабинета.

Первым был мужчина лет тридцати с хвостиком, который даже не отвлекся от бумаг при моем появлении. Вторым — Вадим Скворцов, тот, с кем я выезжал на первый свой угон.

— Здорово, — и этот встретил меня не особо радостно.

— Нужна помощь, — я занял стул рядом со своим знакомым. — Похоже я наткнулся на серию краж, — я пощелкал пальцем в три уголовных дела, что лежали на моих коленях. — Вот смотри, — положив сводную таблицу перед Вадимом, я начал пояснять, — все три кражи произошли, когда хозяева были на даче, у всех пропали крупные суммы денег, вещи похититель ни в одном случае не взял. Дверь везде открыли отмычкой. И самое главное, у двоих дача находится в одном месте — товариществе "Сосновый бор". Третьего, скорее всего, об этом не спросили, когда допрашивали, но этот вопрос я у него уточню.

— И что? — спросил Вадим, выслушав меня без особого интереса

— Как что? В Сосновый бор надо ехать. Преступник, скорее всего оттуда, — пояснил я.

— Некому ехать, — встрял в разговор второй находящийся в кабинете сотрудник угро. — Пиши отдельное поручение и жди своей очереди.

— Я его уже писал и получил отписку, — отреагировал я на его совет и по памяти процитировал, — "в ходе оперативно-розыскных мероприятий установить лиц, совершивших кражу, не удалось".

— Ну и все тогда, — опер закурил сигарету. — Значит, мы эти дела уже отработали.

— Понятно, — разговор не заладился, значит смысла здесь высиживать больше нет, по крайней мере сегодня. Надо или готовить почву для нового разговора на эту же тему, но чтобы в следующий раз он сложился для меня положительно или делать все самому.

В кабинет я вернулся, раздумывая над тем, где взять транспорт для поездки.

— Альберт, тут ответы на твои запросы пришли, — Ксения положила передо мной стопку бланков информационного центра МВД.

Сердце екнуло, я понял, что могу отыскать в этой стопке. Девушка что-то мне говорила, но я ее уже не слышал, перебирая ответы задеревеневшими пальцами. То, что касалось уголовных дел я, не читая, откладывал в сторону, пока перед глазами не осталось всего лишь два бланка. Сглотнув, я вгляделся в официальный текст "сведения отсутствуют".

— Альберт! Ты что меня не слушаешь? Я для кого здесь распинаюсь?! — кричала мне в ухо Ксения.

— Отстань, — я резко стал из-за стола, отчего из рук девушки выпали уголовные дела, и, не останавливаясь, скрылся в коридоре.

Последующие несколько минут я провел, прижавшись лбом к окну и тупо наблюдая за стекающими по стеклу каплями дождя. Затем смял бесполезные бланки, остервенело засунул их в карман и, наткнувшись там на ключи от квартиры, решил что с меня хватит. Вот только без куртки на улицу уже не сунешься. Пришлось возвращаться. В кабинете стояла тишина. Демонстрируя обиду, Ксения даже голову в мою сторону не повернула. Но поняв, что я собрался уходить, не выдержала.

— Ты куда?

— Домой, — ответил я, застегивая куртку и снимая с вешалки зонт.

— Сейчас вечерняя оперативка будет, — напомнила мне она, неодобрительным тоном.

— Я в курсе, — бросил я и вышел.

На следующий день на работе я появился ближе к обеду. Банально проспал.

— Ты где был?! — налетела на меня Журбина, когда я переступил порог кабинета.

— Дома, — буркнул я, снимая верхнюю одежду.

— Ты что совсем охренел?! — возмутилась она. — Ну ка дыхни! — начальница подозрительно принюхалась.

Чего она там вынюхивает? После душа и завтрака никаких посторонних запахов остаться не должно.

— Ксюша, ты что-нибудь чувствуешь? — поинтересовалась у коллеги Людмила. Та подошла ближе и тоже заработала носом.

— Вы что, сдурели? — возмутился я и прошел к своему столу.

— Ты две оперативки прогулял, — упрекнула меня Журбина. — В этот раз мы тебя выгородили, сказали, что допрашивать ездил, но больше на это не рассчитывай! — пригрозила она мне.

— Окей, — продемонстрировал я покладистость.

— Сегодня награждение, а тебя нет. Головачев уже два раза о тебе спрашивал, — говоря это, Журбина что-то пыталась во мне высмотреть.

— Какое награждение? — зевая, спросил я.

— Твое, — она неодобрительно покачала головой.

— Так я готов. Форма у меня здесь. Сейчас переоденусь и пойду получать награду, — примирительно сообщил я.

Пацан сказал — пацан сделал.

Осталось дождаться окончания гимна, и я свободен.