– Меня-то за что, – усмехнулся генерал. – Насколько мне стало известно от дочери, ваша супруга после снятия осады в начале августа уехала к родителям за детьми. После чего планировала вернуться с ними в Томск, где и будет дожидаться вас. Кстати, хочу сказать, что использование вашего лекарства очень положительно сказалось на раненых. А императору помогло бы?

– Я не знаю точного диагноза и протекания болезни, поэтому утвердительно сказать не могу. Но в моей практике было два случая излечения с помощью пенициллина больных от брюшного тифа, которые можно сказать одной ногой уже в могиле стояли, – ответил Бутягин.

Дальнейший разговор с Беневским перешёл в плоскость «обо всё и ни о чём». Из серьёзного, пообещал Аркадию Семёновичу, если окажусь по службе в столице присмотреть за Иваном и Марией. Слишком много там соблазнов и вольнодумства. Не знаю, сообщила Мария или нет о моём признании, но её руки у Аркадия Семёновича решил до ещё одной встречи с девушкой не просить. А то окажется, что жених и родители согласны, осталось только уговорить невесту. Ну его к ляду, такую ситуацию. Хотя в глазах генерала иногда мелькала какая-то хитринка, когда он смотрел на меня и думал, что я, разговаривая с Бутягиным, этого не вижу. Разберемся постепенно. Теперь главное до Его высочества, а может быть вскоре и Его величества добраться. Смерть Георгия – это хреновый такой сигнальчик.

По поводу моего морского круиза, чтоб ему пусто было, Беневский обрадовал. Судно выходит в плавание послезавтра. Военное ведомство оплатило мне каюту первого класса, плюс неплохие командировочные, да и жалование я не получал больше трёх месяцев. Так что финансовый вопрос моей поездки был решён даже без посещения банка. Хотя и в нём смысле не было. Генерал-губернатор Чан Шунь отвалил пару мешочков с золотом своему новому родственнику. Как сказал он: «Чтобы не испытывать нужды в столь долгом путешествии».

С Бутягиным решили, что он, отдав мне остатки пенициллина, вернётся в Томск и со всеми документами по лекарству и его производства приедет в столицу, где мы и встретимся. На эти действия отдал Павлу Васильевичу один из мешочков Чана. Как оказалось, в нём было сто золотых русских червонцев. Во втором такая же сумма.

На следующий день Павел Васильевич убыл в Хабаровск. Перед самым отправлением поезда он вспомнил о «Зеркале или пробе Марша» – известной в химии качественной реакции на мышьяк. Английский химик Джеймс Марша опубликовал информацию о данной пробе в одна тысяча восемьсот тридцать шестом году. До открытия этой пробы, триоксид мышьяка был распространённым средством отравителей, вследствие трудности его обнаружения существовавшими тогда методами.

Вот и получилось, что Павел Васильевич спокойно уехал, а у меня «заболела» голова, как эту информацию довести до… А до кого доводить, прикажите? До больного императора, лечащих врачей, до цесаревича Николая? И в какой форме? Отправить телеграмму Николаю: «Срочно проведите у больных пробу Марша. Аленин-Зейский». Вот цесаревич охренеет.

Делать нечего пошел к Беневскому. Аркадий Семёнович долго раздумывал над полученной от меня информацией.

– О-хо-хо, Тимофей Васильевич, второй раз толкаете меня в авантюру. Ну, как говориться, или грудь в крестах, или голова в кустах. Кому телеграмму давать будем и куда? – произнёс генерал с таким видом, будто собирается прыгнуть в прорубь.

– Ваше превосходительство, думаю на имя цесаревича Николая Александровича, а текст: «Есть подозрение на отравление августейшей семьи триоксидом мышьяка. Необходимо провести пробу Марша». И наши подписи, – произнёс я, ловя себя на мысли, что состояние такое, что хоть в омут головой.

Беневский записал всё на листке, а потом вызвал адъютанта и отдал ему приказ отправить депешу.

– Да… - начал генерал и замолчал. После продолжительной паузы продолжил. – Вы, Тимофей Васильевич, если что за меня слово потом замолвите. В отставку уходить не хочется.

– Ваше превосходительство… - начал я, но Беневский меня перебил.

– Дело сделано, Тимофей Васильевич, и будет то, что будет. Кстати, Вы ничего не хотите сказать о своих отношениях с моей дочерью?

– Аркадий Семёнович, я в Благовещенске признался Марии Аркадьевне в своих чувствах. Она попросила подождать с ответом до того момента, пока не разберётся в своём отношении ко мне, но обещала ждать из похода. Я не стал просить руки вашей дочери только потому, чтобы не попасть в ситуацию, когда жених и родители невесты согласны, но осталось уговорить саму невесту, – плюнув на всё, твёрдо произнёс я.

Беневский выслушав меня, промолчал несколько секунд, а потом захохотал.

– Узнаю свою дочку, – сдерживая смех и вытирая глаза платком, произнёс он. – Считайте, что родители согласны. Уговаривайте невесту.

Генерал снова рассмеялся.

«Смешно ему, а я выгляжу дурак дураком. С другой стороны согласие родителей получено. Вот это я попал. Без меня, меня женили. Но и Бог с ним», – подумал я.

Закончился разговор с моим возможным тестем тем, что меня нагрузили обещанием захватить ещё кое-какие вещи для любимой доченьки с дальнейшей передачей. Мало мне подарков от Чан Шуня. Но не мне всё это тащить.