Он вышел из ванной, и его бросило в жар: за столом сидела сама Хозяйка. На этот раз в серебристом платье, на темных волосах диадема с изумрудами. Варламов невольно тронул нагрудный карман, его изумруд на месте.

— Здравствуй, — охрипшим голосом сказал он. Подошел к столу и коснулся губами ее руки, гладкой, как мрамор, но теплой.

Хозяйка рассмеялась, знакомый перезвон серебряных колокольчиков.

— И ты здравствуй. Рада, что жив и здоров.

Взмах рукой, и из стены снова появились девушки. На этот раз глазки потупили, двигаются беззвучно. На завтрак омлет на серебряном блюде, теплый хлеб, чай с непривычным ароматом. Хозяйка только прихлебывала прежний темный напиток.

— Сегодня ты оставишь мой мир, — сказала она. — Как тебе здесь понравилось?

— Интересно… — Варламов подумал и добавил: — Но несколько сумрачно для меня. К подземным красотам я не привык.

— Тебе стоило бы повидать Золотой чертог, — заметила Хозяйка, — хотя пребывание там тягостно для людей. И, конечно, Алмазный. Но это далеко, и удобного пути для вас нет. Впрочем, я подумывала оставить тебя здесь. Скоро привыкнешь, а подобного богатства и могущества не найдешь на Земле.

— Я… — смешался Варламов.

— Знаю, что ты женат, — тихо рассмеялась Хозяйка. — Но такие вещи быстро забываются внутри горы. Только опасаюсь разгневать Владычицу Сада, у тебя с ней вроде контракт.

Варламов вздохнул:

— Даже не знаю, что это значит.

— Узнаешь в свое время, — пообещала Хозяйка. — Если доживешь, конечно. Вот почему тебе лучше остаться здесь. Тут безопасно.

— Не совсем, — вспомнил Варламов. — Что за чудища появляются из соседнего слоя?

— Про слой Кемень сказал? — глаза Хозяйки сузились. — Ну, если только тебе, ему простится. А вообще, в смежном четырехмерном мире живут хэ-ути. Сами сюда проникнуть не могут, поэтому посылают механических слуг. Ну и работают над созданием своих биологических подобий.

— Хотят проникнуть в твой мир? — задумчиво спросил Варламов.

— Вроде того, — хищно улыбнулась Хозяйка. — Но для меня они неопасны.

Холодом повеяло в серебряном зале. Помолчали. А потом Хозяйка снова улыбнулась, теперь уже грустно.

— Видишь, я обсуждаю с тобой то, что вы зовете государственными делами. Почти как с мужем… В мой мир относительно легко попасть из двух слоев — вашего Верхнего мира, и того, где живут хэ-ути. Поэтому границы охраняются, хотя не так строго, как границы Сада. Из Верхнего мира порой являлись незваные гости, но большинство оказывались в моем Зале, — снова недобрая улыбка тронула губы Хозяйки. — Кстати, и ты особенно не болтай.

Горечь в голосе Хозяйки тронула, и Варламов сказал:

— У меня и раньше были странные встречи. Например, меня навестил даймон. Мог произвольно менять форму, и сначала явился в облике огромного пса. Разговор был необычный, я мало что помню. Но он упомянул о царстве минералов — с сожалением, что контакты бывают редки.

Глаза Хозяйки снова сузились.

— Даймоны?.. Я немного знаю о них. Это могущественные существа, только их слой далек. И они как будто выше наших забот, помощи от них ждать не приходится. Но спасибо, буду знать, что интересуются моим миром.

От выпитого чая стало жарко. Варламов снял куртку и положил на табурет рядом.

— Слишком теплая, — сказал он.

— Скоро увидишь, что нет, — тихо рассмеялась Хозяйка. — Ладно, пора прощаться. А то еще передумаю. Возвращайся на станцию, Кемень проводит вас дальше.

Хозяйка встала. Серебристое платье, диадема, удлиненные темные глаза. Только кожа лица белая, ведь здесь не бывает солнца. Неопределенная тоска стиснула сердце: он коснулся мира чудес и могущества, и какая-то часть его существа не хотела покидать этот мир.

Неожиданно для себя он шагнул к Хозяйке и поцеловал ее в губы. Та было отпрянула, но потом положила ладонь на его затылок и плотно прижала губы Варламова к своим. Горьковатый вкус, странное онемение в теле, он будто скользит куда-то. Сердце замерло: вспомнилось ощущение предельного ужаса, который испытал при встрече с Ренатой. Но тут ужаса не было, вместо него ощущение пьянящей свободы…

Варламов очнулся от боли — перстни на пальцах Хозяйки больно врезались в затылок. Он отшатнулся, учащенно дыша. Грудь Хозяйки тоже вздымалась, а в глазах горело пламя. Она подняла руку ладонью вперед.

— Уходи! После второго поцелуя ты останешься здесь навсегда.

Она повернулась и исчезла в колонне. За спиной Варламова распахнулись высокие двери, в них маячила фигура Кеменя.

Отец Вениамин посматривал на Варламова смущенно, а Кемень глядел больше на стены коридора. Они были высокими и гладкими, без неровностей, обычных для туннеля здешнего «метро». И свет исходил непонятно откуда — похоже, светился сам воздух. Появилось ощущение, что туннель возник только что и растворится в земных недрах, едва люди оставят его.