— Отныне Кэти владелица участка, — сказал Варламов. — У меня слишком много дел, а ей пора привыкать. Она умница, изучает экономику и право.

— Мы не против, — улыбнулась Сильвия. — Буду контактировать с ней. Кстати, можете меня поздравить, и я недавно стала бакалавром, тоже по экономике.

— Поздравляю, — сказал Варламов. — Понравилось в университете?

— Да, но дальше я не буду учиться. Побуду месяц в Москве, у Огненного цветка, а по возвращении выйду замуж.

Похоже, после близкого общения с рогной она кому-то показалась не пугающей, а привлекательной. Это хорошо.

— Кажется, только незамужние рогны могут прислуживать у цветка? — спросила Кэти.

— Да, — мечтательно сказала Сильвия. — Это большая честь.

Вокруг Огненного цветка (так его стали называть) в Москве начал возводиться храм — и только рогны и пропущенные ими люди могли приближаться к цветку. Он стал главным чудом света.

— Не беспокойся, — повернулась Сильвия к Кэти. — Нашему общению это не помешает. — Она глянула на Варламова: — Не возражаете, если мы прогуляемся немного?

— Пожалуйста, — сказал Варламов.

Сильвия взяла Кэти под руку, и обе пошли среди куп иван-чая. Исчезли как-то слишком быстро. Варламов прислонился к ограде, скользнул взглядом по простому камню на могиле и стал смотреть на озеро. Впервые за долгое время никуда не надо спешить. И пришло странное чувство, что это — прощание с Севером. С чего бы, еще столько дел на северном участке магистрали?

Наконец показались обе женщины. Сильвия не стала приближаться, просто помахала рукой. Кэти подошла, чуть спотыкаясь.

— Что с тобой? — спросил Варламов. — Глаза прямо квадратные.

— Я… в порядке, — выговорила Кэти. — Ох, сколько всего на меня свалилось…

Варламов подождал, но Кэти явно не была расположена говорить. Уж не брала ли ее Сильвия в мир рогн, бледным отсветом которого являются полярные сияния? Во всяком случае, за Кэти теперь можно не беспокоиться.

Они вернулись на аэродром, и «Твин Оттер» доставил их и работников в Хей-Ривер, а оттуда элегантный «Бомбардир» — в Эдмонтон. Там не стали задерживаться. Варламова будто что-то подталкивало, вылетели ночью в Торонто.

Такси доставило их к дому. Странно, в спальне Джанет горел свет. Не переодеваясь, Варламов зашел.

Джанет лежала на разметанной постели, подтянув ноги к груди и хрипло дыша. Было видно, что наволочка под ее головой потемнела от пота, а когда Варламов дотронулся до оголенного плеча, то чуть не отдернул руку, так было горячо. Он схватился за телефон — скорее звонить в больницу!

Джанет открыла глаза.

— Не… надо, — хрипло сказала она. — Утром… приедет доктор Мартинс. Побудь… со мной.

Варламов сбросил на пол мокрое одеяло и накинул на Джанет сухое. Сел рядом, взяв ее горячую ладонь в свою. От ужаса его чуть не трясло: казалось, Джанет пожирает невидимое пламя.

— Что с тобой? — с трудом выговорил он.

— Доктор Мартинс… скажет. Я звонила ему и… все описала. Как… Кэти?

— Все в порядке. Кажется, она и рогна понравились друг другу.

— Это хорошо… Присмотри за Ивэном… Или попроси Инес… У него трудный возраст.

Варламов оцепенел, Джанет словно прощалась с ним.

— Я люблю тебя, — с отчаянием сказал он.

— И я тебя люблю… Она сказала, что продлит мое время, но… — Хрипение вырвалось из груди Джанет, и она не могла больше говорить, борясь за каждый глоток воздуха.

Потрясенный Варламов видел, как по ее лицу и рукам стремительно разливается какая-то мертвенная серость. Даже глаза, несколько секунд назад еще зеленые, будто подернулись пеплом, но под ним еще тлел тусклый огонь.

— Я вспомнила! — вдруг выкрикнула Джанет. — Она сказала… что цветы Сада могут воскресить даже мертвых!

Ее пальцы напряглись, в последнем усилии стискивая руку Варламова, и вдруг ослабели. Глаза померкли. Варламов оцепенел от горя — его жена умерла.

Он так и сидел, стискивая ее холодеющую руку, а полусвет в окне сменился на холодный свет утра.

В дверь постучали, и просунулась голова Кэти.

— Папа, доктор Мартинс приехал, — шепотом сказала она. А потом закричала: — Что с мамой?!

— Мама умерла, — чужим голосом сказал Варламов. — Позови Ивэна…

Доктор Мартинс быстро выпроводил плачущих Кэти и Ивэна. Надел маску и перчатки, потрогал тело Джанет. Потом отошел и приподнял маску.