— Лишат голов — это как минимум, — поддержал Блоджетт. — Суровые кары обрушатся также и на родичей близких и дальних. Целые знатные роды будут стерты с лица Санкструма.

— Но я уверен, старший секретарь: мы добьемся победы. У противника есть новое оружие…

— И весьма действенное оружие! Хм-м, да! — отозвался Бришер.

— И у нас оно скоро будет, уверяю вас, капитан. Мы окажемся на равных и с Адорой, и с Рендором.

Бришер кашлянул, на его лице появилась гримаса неуверенности.

— Я… все же… Я и мои люди будем исполнять свою задачу. Мы будем делать то, за что нам платят деньги, охранять монаршию особу и врата Норатора, однако… Вот однако, м-да… Да, однако!

Как и все профессиональные солдаты, он мыслил шаблонами, за которые трудно шагнуть. Дескать, у меня контракт на охрану дворца и Норатора, но мы не часть регулярной армии Санкструма, а значит, регулярные военные действия для нас побоку, но сказать это прямо в лицо мне не мог — все-таки я был ему симпатичен, фактически, мы были друзьями.

— Для вас и ваших людей будет отдельное предложение, капитан. Весьма выгодное предложение. Позже. Сначала скажите просто: вы со мной?

Он подумал, смял кубок железным кулаком, затем подумал еще и, сунув два пальца-обрубка в образовавшееся кривое отверстие, играючи распрямил серебряные стенки. И набулькал из бочонка еще горячительного.

— Разумеется! Я ведь утверждал! У меня нет оснований того, этого! Вас сопровождать… то есть осуждать… то есть сомневаться в бумаге… подписанной Растаром. Варвест — не пройдет! Да, не пройдет! — Он фыркнул презрительно, и вновь смял кубок в волосатом кулаке.

— Пока все будут действовать так, словно никакой подготовки к войне не ведется, — сказал я. — Будем действовать в тайне. Я же буду водить за нос послов Адоры и Рендора и делать вид, что готовлюсь к бегству. Еще раз: я буду делать вид, и прошу не удивляться тем моим действиям, которые покажутся всем вам странными. Я жду от Адоры и Рендора любых неприятностей, но все же уверен, что купил нам немного времени. Говоря точнее — две недели.

На вытянутом, с ранними морщинами лице Бернхотта появилось скептическое выражение:

— Но за две недели подготовиться к войне… И деньги…

— Деньги будут, — мягко проговорил Блоджетт. — Нам хватит на первое время. Его сиятельство господин архканцлер, будущий монарх, обещал также, что достанет еще в самое ближайшее время.

Я старался не выказывать эмоций.

— Пятьдесят тысяч нам вскоре принесут Сакран и Армад, чтобы ускорить мое бегство, каковое, естественно, по их разумению, должно будет посеять в Санкструме хаос и увеличить шансы Варвеста на бескровное занятие престола.

— Остается снискать одобрения фракций, — проговорил Бернхотт как бы про себя. — И если Великие всецело за будущего императора Торнхелла, то Умеренные и Простые…

Вот уж нет! Уцелевшие дворянские роды будут поставлены перед фактом войны Санкструма с Адорой и Рендором. Я не дам им две недели на размышления — к кому примкнуть. Нет, дорогой Бернхотт, я устрою им шоковую терапию внезапной войной и газетными статьями, и пусть они решают, не оправившись от шока: идти им за Варвестом-узурпатором, вызвав вдобавок гнев простого народа (а я позабочусь, чтобы газету развезли по всей империи), либо примкнуть к спасителю нации — то есть ко мне.

Но озвучивать эти мысли я не стал. Сказал дипломатично:

— В этом направлении мы будем работать не раньше, чем разгорится война. Не раньше, чем получим пушки.

— Да что это такое — пушки? — воскликнул Лирна-младший.

Я поднял палец, предупреждая слова Фалька Брауби.

— Вы все сами увидите. Позднее. Сейчас бессмысленно пояснять. Фракциям — ни слова. И даже Великим ни слова, вы слышите, Бернхотт и старший секретарь? Везде есть уши. Скажете им о подготовке к войне — и мы пропали. Инструкции послов вполне ясны: надзирать за мной, и в случае какого-либо подозрения ускорить наступление военных действий… Вы слышите?

Оба кивнули. Блоджетт — охотно, впрочем, я его уже об этом предупреждал, герцог Лирна — после небольшой паузы. Амара неотрывно смотрела на меня, баюкая в кулачке кубок с нетронутой выпивкой.

— Я продолжаю свои испытания, как ни в чем не бывало? — осведомился Брауби.

— Конечно. Однако повторяйте везде и всюду, что император слегка… ошалел. И все, все говорите, буде вас спросят — что я стал, хм… странным. Озабоченным. Не таким как обычно. Я пью, кричу, ругаюсь… Я в панике. Эвлетт, ты слышишь? Ты разнесешь эту весть по дворцу… Очень осторожно. Очень аккуратно.