Я вошел в один из уцелевших домов. Здесь был опрокинут стол, на стуле возле стены также валялась мужская рубаха, и вниз свисали штанины, под которыми лежали ботинки.

– Что за нахрен? – удивился я.

«Не понимаю, что тебя удивляет?»

– Где тела? – спросил я, снова выглянув на улицу, — Трупы, скелеты обглоданные. Их кто-то утащил, а одежду снял?

Пройдясь по дому, я открыл двери. Все было разбросано, как если бы кто тут собирался в спешке.

Я забежал в следующую избу. У стены на лежаке лежали женские одежды, будто обнимающие детскую рубаху. Я зажмурился, внезапно поняв, что все это значит.

— Тела растворяются, значит, — я прислонился к косяку, пытаясь осознать, — Вот так это выглядит? Да?

«Это закон Регнума. Если житель умирает сам, его дух отходит Небу, а тело земле. Если жителя убивают, то дух отходит победителю».

– А тело?

«Земле. Всегда земле».

Картина женской и детской одежды, лежащих на лежаке, показалась мне очень жестокой. Дыры в ткани были отлично видно. Хорошо, хоть кровь, как я понял, тоже растворяется.

Я невесело засмеялся. Так вот как это выглядит в нулевом мире. Я неправильно воспринял слова Старого о том, что тело «забирает» земля. Оно реально растворяется.

– А как же все эти усыпальницы? Там тоже нет тел?

«Да, там нет их. Но если отнести туда тело умершего своей смертью, оно также растворится, но дух останется роду».

В следующий дом я открыл дверь с пинка. Внутри все то же самое: разбросанная мебель, посуда, и пригвожденные на месте жертвы. Скорпионы не церемонились, а пронеслись по деревне смертельной волной.

Я вышел на площадь. Свой столб я узнал сразу. Вдалеке лежал проткнутый нагрудник с одеждой. Туда отлетел воин, убитый Кроммалом.

Подойдя к столбу, я погладил шершавое дерево, и посмотрел на веревки, которые так и валялись на земле. Я взял одну, повязал на руку и обрезал концы.

— На счастье, – усмехнулся я.

Хали ничего не сказала, и я продолжил обход деревни. Печать я так и не нашел, только одежду жителей. На одной из улиц нашлось несколько кожаных нагрудников. Они были сильно повреждены, поэтому их, вероятно, и не забрали.

В основном были колотые отверстия, судя по форме, от копья и от меча. Попадались пробитые шлемы. Здесь, видимо, и случилась решающая битва между защитниками деревни и атакующими.

Я остановился возле нагрудника, располовиненного до пояса. Кто-то из Скорпионов почти разрубил Белого Волка. Бедняги, они были обречены на поражение. Судя по всему, стая Скорпионов на голову выше по мастерству.

— Печати нет, -- я покрутил головой, – Как думаешь, где она могла бы лежать?

«Мне кажется, мы обошли всю деревню. Наверняка Кабаны уже были здесь».

– Ладно, – сказал я, – Значит, пойдем, поищем воду. Умираю, хочу пить.

В тех домах, где я уже был, я уже перерыл все бочки или кувшины. Все, где могла бы быть вода. Осталось не так много неосмотренных мест в деревне, и вскоре я вернулся к площади со столбом.

– И что, так и нету воды? – я беспомощно смотрел кругом, чувствуя, что жажда начинает поднимать голову.

Какая ирония судьбы. Две недели назад я на этом же месте умирал от дикой жажды. И вот опять.

Потом я оглянулся назад, вдруг вспомнив маленькую деталь. Я ведь городской житель, и такая мелочь не бросилась мне в глаза, но сейчас мозги заработали.

Я вернулся на улицу, где первый раз нашел женскую одежду. Пустое ведро так и валялось рядом. Тут же, чуть поодаль, второе ведро и зацепившееся за дужку коромысло.

Эта женщина шла с водой. Или за водой. Я покрутил головой. Где может быть вода? Затем я уверенно пошел вниз на спуск, по утоптанной тропинке. Колодец я увидел сразу. Я не заметил его на подъеме, потому его каменный зев был скрыт раскидистым деревом.

Каменное кольцо было сложено в несколько рядов над землей, и возвышалось чуть выше моих колен. Рядом лежало ведро, а вот веревки не было. Я улыбнулся, похвалив себя за запасливость, и стал разматывать свою, с пояса.

Наконец, ведро полетело вниз, в освежающую темноту колодца. И ударилось обо что-то.

– Ау! – донеслось оттуда, и раздался всплеск. Явно не от пустой емкости.

Я отскочил от колодца, подняв копье. Через несколько мгновений за каменный край зацепились две ладони, и на свет появился мальчишка с короткими светлыми волосами. Мокрый, в доспехе, который был ему явно большим, он смотрел диким волчонком. Он вылез на верх кольца, в руке у него появился длинный кинжал.

«Белый Волк. Вторая мера, первая ступень. Но маловат совсем, личного пути еще нет».

– А, это ты, драная просва! – закричал он, – Так ты жив!