Шеф кивнул, будто говорил, что не возражает.

– Но только когда ты уберешь эту херовину, – добавил Дональд, кивая на жало. – И во-вторых, я требую, чтобы она это хорошенько отработала.

– Про второе понял, не думаю, что я оставлю ей выбор, – ответил Шеф и осмотрел остальных, явно ожидая, не найдется ли желающих всерьез ему отомстить.

– Я все равно не понимаю, – проговорил Вильхар. – Какая разница?

– Ты слишком мало в Пекле, детка, – ответил ему Кирк и толкнул локтем в бок, – еще годик, и ты будешь мечтать увидеть бабу хотя бы во сне.

– А мне снится моя жена, ну та, что была женой до ареста, – смущенно признался Вильхар.

– Пока еще снится, – поправил Кирк.

– Да ладно, может не все так плохо, – вмешался Кастер, садясь на место. – Баба-то у нас реально есть.

Шеф посмотрел на Тибальда, что все еще стоял на месте, словно спрашивая, решится ли тот. Тибальд отрицательно покачал головой.

– Что ж, я правильно понимаю, что вы хотите, чтобы я убрал жало, и тогда мы продолжим разговор? – на всякий случай уточнил Шеф.

– Да, – подтвердил Дональд на правах самого опытного. – Я за наказание, но какое-нибудь другое, не такое долбанутое.

Шеф кивнул и, не заметив возражений, осторожно взял жало и защитный мешок из змеиной шкуры, обработанный чем-то так хорошо, что он идеально держал форму.

В тот миг, когда ядовитое лезвие почти коснулось своего чехла, Тибальд внезапно дернулся и ударил кулаком по столу; к счастью Шеф хорошо владел собой и не дернулся, а только застыл и зло посмотрел на хулигана.

– Ты дебил? – спросил он, подавляя желание засадить Тибальду жалом прямо в глаз.

– Это шутка такая была, – пробормотал Тибальд и отступил прямо в объятия Кирка. Лысый великан зажал ему предплечьем горло и схватил за голову так, словно собирался свернуть шею.

– Будешь так шутить – я тебе яйца оторву и в глотку запихаю, понял? – предупредил он и оттолкнул Тибальда в сторону. – Всегда знал, что насильники – самые мерзкие типы.

– Да я не виноват ни в чем! – вскрикнул Тибальд, ощупывая шею, словно на ней могла быть рана, только слушать его никто не стал.

– Есть идеи, как его наказать? – спросил Дональд. – Не было бы бабы, я б его трахнул, а так как-то не резон…

– Давайте разжалуем его на неделю, – предложил Кирк. – В новички, пусть поработает, да посидит тихо, а Кастер пока покомандует, ну а мы Шефа поручениями завалим, чтобы неповадно было.

– А че? Почти честно, – согласился Дональд. – Пусть по-настоящему впрягается за новичков, раз начал.

– Ну, тогда я буду просить отсрочку, – спокойно ответил Шеф, отодвинул жало с чехлом, накрепко завязанным на рукояти и, опершись на здоровую руку, сел на стол, свесив ноги с другой стороны. – Потому что эта херня все еще кровит, а подохнуть как-то не охота.

– Щас все исправим, – отмахнулся Кирк. – надо было просто сразу штыком тебя жечь, чтобы наверняка.

Он тут же встал и открыл вколоченную в камень бочку.

– Ты добрый, – хохотнул Шеф, но спорить не стал. Ему и так было очевидно, что выбора в сущности нет.

Пока Вильхар бегал за длинным острым штыком, а Кирк разводил огонь в бочке, он снял майку, сорвал с плеча повязку и даже ботинки свои с металлическими носами и шипами на всякий случай снял, чтобы никого не покалечить.

Демоны колдовали у огня двумя группами. Одна была спасительной, что, выпотрошив птицу, насаживали ее на вертел. Вторая, видимо, в противовес – карательной, готовила вертел для шефа. Впрочем, ждать боли под запах мяса было проще и причин не вырубиться становилось сразу больше. Хотя стоит признать, что времена, когда Шефа можно было вырубить раскаленным металлом уже давно прошли. Человек может привыкнуть ко всему, даже к тому, что считает нечеловеческим. Ран на его теле было достаточно, чтобы он сам лег на стол, как только Кирк сказал, что его лекарство созрело. Шутки у Кирка конечно своеобразные, но за восемнадцать лет и не с таких научишься смеяться, чтобы не сойти с ума.

– Дональд, лучше подержи мне руку, а то сам знаешь…

– Знаю, но че это новобранец у нас раскомандовался, а? – хохотнул Дональд и все же прижал левую руку Шефа к столу, а тот только головой покачал и тут же закусил жетон, висевший на шее, помятый, с вмятиной от пули и множеством царапин, под которыми с трудом можно было различить выцарапанную надпись: «Шеф».

– Ну что, детка, щас я тебе покажу, что такое горячий член, – хохотнул Кирк, запрыгивая на стол.

Остальное Шеф предпочел не видеть, поспешно закрывая глаза.

Рана на плече, разодранная щипцами, походила на рытвину от взорвавшейся мины. Как обожженная земля были ее края – черные и неровные, а в глубине сгустком свернулась кровь. Целясь именно туда, Кирк пробил это сгусток и словно копье вогнал раскаленный металл в тело. Снова запахло гарью. Противной и горькой. Шеф вцепился другой рукой в край стола, запрокинул голову и стал считать, мысленно матеря Кирка, который, чтоб уже наверняка, стал прожигать еще и края. Это было так долго, что Шеф снова ощутил ту дурноту, что появляется где-то в глотке, а потом жаром поднимается к голове перед тем, как сознание вылетит из тела.