– Лучше пусть признает, что у него просто личные проблемы с кактусами, – пробормотал Тибальд обиженно и тут же получил подзатыльник от сидевшего рядом Дональда.

Седоволосый мужчина, как самый старший частенько позволял себе пресекать любую болтовню на манер наставника школы для сложных подростков. При этом сам он даже не напрягался, а у бедной жертвы воспитания голова звенела знатно, и она непременно затыкалась, особенно если от удара ухитрялась прикусить язык, как постоянно случалось с Тибальдом, но защищать его никто не стал.

Да и тема сама собой сменилась, благодаря громкому урчанию в огромном животе Роберта – Круглого Демона, как его тут называли в шутку за жир, который за пять лет никуда не делся.

– Жрать охота, – поддержал его Кирк.

– После траха всегда жрать охота, – спокойно ответил Шеф и все же принял жестяную мятую кружку с зеленым варевом из рук старика Дональда. – Вильхар, надеюсь, ты помнишь, что сегодня охота – твоя забота? Без добычи можешь не возвращаться.

– Но, Шеееф…

– Ты в перестрелке вчерашней виноват: из-за тебя Вика убили, так что его дежурства – твои до конца месяца, – отрезал Шеф, садясь на пустую бочку у огня.

– Да это ясно, – вздохнул Вильхар, не пытаясь оправдываться, потому что среди своих в этом нет никакого смысла, но все же спросил: – Я могу не один пойти?

– Если кто-то согласится сам – конечно, – пожал плечами Шеф.

Ему в целом было все равно, кто на самом деле пойдет охотиться и кто принесет, наконец, пожрать, главное – знать, кто за это в ответе для порядка. Потому что у Демонов есть свои правила и законы. Они появились до них и останутся после, и неважно: пятьдесят их или всего пять, как было в самые темные времена.

– Я с ним пойду, – вызвался старик Дональд, видимо решивший размяться, но Шеф его остановил:

– Погоди с решением.

Опустошив кружку, он стукнул ей по бочке и объявил:

– Есть тема!

Все сразу затихли и уставились на него, а он, окинув взглядом всех, заговорил:

– Баба наша – техник, если вы не вдупляете в смысл нашивок на ее форме…

– А кто-то смотрел на ее форму? – спросил Кирк, и Демоны дружно заржали, один только Шеф равнодушно дождался, когда они успокоятся и продолжил:

– Она обещала заняться водным насосом, но при одном условии…

– Условии? – удивился Тибальд. – Какого хрена она выдвигает условия?

– Такого! – рыкнул Шеф. – Под тобой полежать она и без согласия может, а за работу и условия можно выдвигать.

– Так сначала работа, – напомнил ему зам, – потом…

– Просто условие особое. Она хочет, чтобы спасли ее командира – того придурка, которого мы там бросили. Возможно, он уже сдох, а если нет, то его забрали Волки. Я намерен сходить узнать, не сожрали ли они его. Кто пойдет со мной?

В лагере стало тихо, просто потому что с Волками говорить никто не любил, да и вообще Демоны с ними хоть и не воевали никогда, но предпочли бы не иметь с ними никаких дел, как с прокаженными.

– А баба огонь: сиськи меньше чем у Роберта, а мозги есть, – пошутил Вильхар и попытался ущипнуть толстяка за грудь, за что тут же получил по руке под дружный хохот.

– Ладно, если надо – значит надо, – наконец сказал Кирк. – Я всегда с тобой.

– Может, тогда лучше я с вами? – спросил Вильхар. – Я Волков еще не видел ни разу, мне интересно…

– Очумелый, – выдохнул Тибальд. – Лично я лучше тут посижу тихо, за бабой присмотрю.

– Ага, конечно. Тебе на вышке уже пора быть, а ты тут жопу просиживаешь, – рыкнул Шеф.

– Ты сегодня явно злой, с чего бы это? – спросил Дональд, внимательно изучая Шефа.

– Плечо болит, – соврал тот.

Плечо действительно болело, и бинты натерли кожу подмышкой, что особенно бесило, но все эти ощущения в пекле едва ли могли стать настоящей причиной для раздражения, здесь это доказательство того, что ты еще не сдох, а значит – повод для радости, но говорить правду о своих мыслях Шеф не мог. Его мысли о том, что баба – это беда и ее лучше бы убить, никто явно не поймет.

– Ладно, – согласился Дональд, принимая такую ложь. – Тогда берите Вильхара с собой. Я на Волков за двадцать пять лет насмотрелся сполна, пошли они нахер, а вот червероя я бы пристрелил.

– А я бы лучше тут, по хозяйству чего, – признался Роберт, которому действительно тяжело давались вылазки из лагеря.

– А мне это не нравится, – сказал Кастер, как единственный не высказавшийся.

При этом он был готов добавить, что все равно готов идти, если Шеф считает нужным так поступить, но не успел.