Вульф стоял так некоторое время, не в состоянии понять, видел ли он Хильдрун на самом деле, или это был продукт его опьяненного пивом рассудка. В конце концов, он пожал плечами и отправился спать.

Следующий день прошел без особых приключений. Выжившие ильвинги и хордлинги залечивали раны, двое тяжело раненых дружинников Вульфа пришли в себя и стали поправляться. Конечно, в ближайший месяц им вряд ли будет под силу взяться за оружие, но ирмин-конунг был все же рад их выздоровлению, так как ценил жизни своих воинов и сознавал, что в предстоящем сражении с троллями и великанами каждый способный держать оружие мужчина будет на счету.

Гауты тем временем готовились к свадьбе, которую решено было сыграть днем позже, поскольку согласно поверьям гаутов следующая ночь была Ночью Дис. Брак, заключенный в эту ночь, считался особенно святым и плодовитым, и большинство пар предпочитали дожидаться именно этой ночи. Иные пары предпочитали даже ждать месяцами. На эту ночь приходилось последнее новолуние перед праздником Середины Лета, и Вульф тоже считал это время священным и наиболее подходящим для заключения брачных уз. Он пожалел, что его матери не будет с ним. Женитьба — событие важное и хотелось бы получить благословление Дис ильвингов, которые могла вымолить мать, или другая близкая родственница. Но в данном положении приходилось довольствоваться благой волей гаутских Праматерей.

Раннвейг — единственная тетка Сигрун по материнской линии — взяла на себя подготовку племянницы к свадьбе. Она достала свадебное одеяние и корону Раннгейд — своей сестры, которая, как позже выяснил Вульф, умерла при родах, и принялась примерять все это к Сигрун. Вульф тем временем зашел в свою каморку, где он оставил мешок с одеждой, и вытащил оттуда нарядную шелковую тунику и штаны, а также красную с синим мантию. Все это он оденет завтра, а остаток сегодняшнего дня он проведет в повседневной одежде — светло-голубой рубахе, превратившиеся в окровавленные лохмотья после последних сражений, и черные кожаные брюки. Вульф решил встать завтра утром пораньше, чтобы успеть привести себя в порядок. Ведь он не мылся и не расчесывал волос с того самого дня, как он и его дружина покинули пределы Сверланда.

Вульф осмотрел разложенную на кровати одежду и криво усмехнулся.

— Жених! — с легким сарказмом в голосе промолвил он, скривив губы в усмешке.

Множество факелов ярко освещали пиршественный зал, украшенный пестрыми гирляндами из сплетенных полевых цветов, шкурами диких зверей и развешанным по стенам оружием. Зал был заполнен людьми, которые сидели за столами, заставленными едой и всякими лакомствами. Все были одеты в лучшее, что у них было.

Вульф, сияющий чистотой и роскошью, восседал рядом с Сигрун, чья золотая корона блестела и искрилась в ярком свете факелов, а голубая ниспадающая до пят туника, перетянутая на поясе широким ремнем, была искусно расшита затейливым узором. Золотая брошь крепила ее алый плащ к тунике, а алая шелковая лента перетягивала лоб и копну густых светло-каштановых волос, расплетенных в ниспадающие локоны.

Вульф выглядел не менее нарядно — синяя с широкой красной каймой мантия лежала на его могучих плечах, запястья были украшены тяжелыми золотыми кольцами, а на груди висел начищенный до блеска серебряный медальон, изображавший Молот.

Сиггейрер, Сигмунд, Сигвард, Раннвейг и ее сын Эгиль, а также Сигурд, сидевшие за главным столом рядом с женихом и невестой, не уступали молодоженам ни в красоте нарядов, ни в количестве золотых и серебряных украшений.

Люди пили и ели, за столами звучал смех, мужчины поднимали тосты за богов и богинь, героев и ушедших родичей. Так продолжалось некоторое время, пока Хермот — жрец богини Хольды, и Асвид — престарелая жрица Гаутских Дис не решили, что пришла пора начинать обряд. Они молча поднялись со своих мест и торжественно прошествовали к двери, ведущей наружу. Следом встали Вульф и Сигрун, а за ними их ближайшие родственники, после которых пошли все остальные люди, каждый из которых взял в руки по факелу.

Процессия покинула чертог князя и направилась к священной роще Ингвилунд, посреди которой стоял главный алтарь гаутов. Колонна людей прошла между домов и вскоре покинула селение. Обогнув высокий холм, возвышавшийся мрачной громадой над поселком, люди вышли в поле, постепенно приближаясь к роще.

Вульф шагал, держа Сигрун за руку, а легкий вечерний ветерок обвевал их лица. Вульф не знал, о чем думает и что чувствует сейчас Сигрун, так как каждая попытка узнать это натыкалась на наглухо закрытую дверь, за которую надменная дочь гаутского князя не допускала никого. Но вскоре Вульф оставил все попытки сближения (и сейчас даже не смотрел на нее), поскольку ни для кого не было секретом, что эта свадьба была лишь сделкой между двумя князьями. Вульфу на мгновение даже стало жалко девушку, но это чувство уступило место благоговению, некоему непонятному страху и волнительному трепету, когда он вступил в священную рощу.

Некоторое время они шли меж деревьев, после чего вышли на широкую поляну, в середине которой стоял алтарь из сложенных в кучу камней. Алтарь был окружен кольцом из расставленных с равными промежутками деревянных идолов великих Асов и Ванов.

Следуя обычаю, несколько воинов, что сопровождали свадебную процессию и несли огонь, воткнули в землю вокруг алтаря и идолов четыре факела по одному с каждой стороны. Собравшиеся люди заполнили всю поляну, встав по ее краю.

Хермот и Асвид подошли к алтарю и возложили на него большое золотое кольцо, на котором были выцарапаны руны. Одна из девушек, что служили в храме Асвид, подвела к алтарю большого рыжего быка. Зверь покорно встал рядом со святыми камнями, багровыми от крови прошлых жертв, и посмотрел тоскливыми глазами на жрицу.