Вслед за 15-й батареей боевой счет открыла и 16-я батарея 169-го зенитного артиллерийского полка, занимавшая позицию южнее Ленинграда, - на направлении, где вражеская авиация проявляла особую активность. С этого направления фашистские бомбардировщики ежедневно пытались прорваться к Ленинграду.

Тот день начала июля был таким же напряженным, как и предыдущие. Поэтому комсомолец ефрейтор Додонов особенно внимательно следил за небом. Вдали он заметил клубочки разрывов зенитных снарядов и уходивший от них самолет.

–  "Юнкерс-88", - доложил он командиру и быстро определил высоту полета.

Командир батареи лейтенант К.П. Морозов посмотрел в ту сторону.

–  К нам идет, курс точно на батарею.

Лейтенант не торопился, выжидал. Зенитчики цепко "вели" вражеский бомбардировщик. Расчеты орудий, которыми командовали младшие сержанты Афонин и Яковлевский, были готовы в любую секунду открыть огонь.

И вот грохнул залп. Снаряды разорвались чуть впереди бомбардировщика. Введена поправка, снова залп. Один снаряд разорвался возле самолета и от него отвалилось крыло. Экипаж выбросился на парашютах и был взят в плен. У летчика оказалась карта с нанесенными маршрутами налетов на Ленинград и другие ценные документы, которые помогли раскрыть замыслы фашистов.

За образцовое выполнение боевых заданий командир батареи лейтенант К. П. Морозов был награжден орденом Красной Звезды. Удостоились государственных наград и другие зенитчики{15}.

Воздушные бои первых дней и недель войны - это целый каскад блестящих подвигов, совершенных ленинградскими летчиками-истребителями. Они смело бросались в схватки с фашистами, которые кичились своим боевым опытом. Так, в частности, действовал летчик 158-го истребительного авиационного полка лейтенант А.В. Чирков.

На второй день войны - 23 июня 1941 года посты ВНОС сообщили, что к Ленинграду летят два бомбардировщика "Хейнкель-111". На перехват вылетел лейтенант А.В. Чирков. Его ЯК-1 мгновенно взмыл в небо. Вскоре летчик увидел вражеские самолеты и ринулся в атаку. Выдержка у Чиркова оказалась железной: он атаковал ведущего и сбил его, затем устремился к второму, но тот поспешно сбросил бомбы и повернул обратно.{16}

Это был первый самолет, сбитый ленинградскими летчиками. Через день лейтенант Чирков снова вел бой. Группа, которую он возглавлял, встретила превосходившую по численности группу фашистских бомбардировщиков и истребителей. И все же победителями вышли наши летчики. Они сбили четыре фашистских истребителя.

Вскоре открыли боевой счет и другие летчики. В бою 6 июля особенно отличился летчик 19-го истребительного авиационного полка старший лейтенант Д.С. Титаренко, сбивший вражеский самолет. Вслед за ним открыли боевой счет Д. Оскаленко, М. Гнеушев, В. Зараменских и другие.

Наша авиация не ограничивалась лишь отражением вражеских атак. В первые дни войны летчики Северного фронта, Балтийского и Северного флотов нанесли массированные удары по фашистским аэродромам на территории Финляндии и Северной Норвегии. Рано утром 25 июня налет совершили 236 бомбардировщиков и 224 истребителя. Враг не ждал его - на аэродромах скученно стояло много самолетов. За первым налетом последовал второй, третий... И так - в течение недели. В груды искореженного металла превратились более 130 вражеских самолетов. Они не могли уже появиться в небе Ленинграда.

Налеты нашей авиации на вражеские аэродромы имели исключительно важное значение. В результате нанесенных ударов авиационная группировка гитлеровцев была значительно ослаблена{17}.

Эти налеты сыграли также важную морально-психологическую роль: они развивали у наших авиаторов боевую активность. Летчики видели панику в стане врага, видели, как метались фашисты на аэродромах, пытаясь спастись от бомб и пуль.

Каждый день на подступах к Ленинграду шли воздушные бои, но особо памятным для летчиков стал день 28 июня 1941 года.

Курсом на город Остров шла группа вражеских бомбардировщиков. В 13 часов шестерка самолетов 158-го истребительного авиационного полка под командованием лейтенанта Д.Н. Локтюхова вылетела на перехват. Наши летчики дружно атаковали фашистов и рассеяли всю группу. К городу не прошел ни один бомбардировщик. Началось преследование.

Младший лейтенант Петр Харитонов догнал "юнкерс". Вот враг уже совсем близко. Харитонов нажал на гашетку... Пулемет молчал.

–  И вдруг - что за черт! - рассказывал позднее Петр Тимофеевич, самолет противника, дымя, идет на снижение. Перезаряжаю пулеметы и снова атакую. Опять пулеметы молчат, а фашист все снижается, оставляя за хвостом полосу дыма. Догадался, что включили они форсаж моторов, хотят обмануть, имитируют, будто подбит самолет и вот-вот рухнет. Ну, думаю, не на такого напали... Разозлился страшно и решил таранить. Подобрался к хвосту "юнкерса", сбавил скорость, прикинул, куда ударить получше, и винтом обрубил ему руль глубины. Тут уж бомбардировщик действительно пошел к земле{18}.

Так был совершен первый таран в небе под Ленинградом. По рассказу летчика все обстояло просто: прикинул, ударил, сбил. Он ни словом не обмолвился об опасности для собственной жизни.

Самолет Харитонова тоже получил повреждения, но летчик благополучно посадил его на поле. Машину вскоре отремонтировали{19}.

Три члена экипажа протараненного самолета сгорели, четвертого взяли в плен. Он показал, что весь экипаж награжден "железными крестами" за бомбардировку городов Англии и Франции. Молодой советский летчик оказался сильнее фашистских асов своей волей, мужеством, бесстрашием.