— У нас есть кофе?

— Конечно, — я первой иду на кухню и проверяю воду в кофемашине.

Беру короткую передышку и отвлекаюсь на рутину — достать чашки, капсулы, выбрать нужный напиток. Я по привычке нажимаю латте во второй раз, который всегда пью, и вспоминаю, что Олег терпеть не может сливки.

— Пойдет, — отзывается он, заметив мой промах. — Я все равно сейчас не чувствую вкуса.

— Хорошо.

Я смотрю, как машина с шипением выдавливает последние капли, и ставлю чашки на стол. Сажусь на стул, но тут же поднимаюсь. Я слишком напряжена, чтобы усидеть на одном месте.

— Где ты был, Олег? — произношу главный вопрос и поднимаю на мужа глаза.

Он недолго молчит, словно действительно ждал, что мы сперва попьем кофе, обсудим погоду или вернемся к разговору о Романе, а уж потом начнем выяснять, где его носило два года. Олег отставляет стул в сторону и тоже остается на ногах, только присаживается на стол и поворачивает голову в мою сторону.

— Лесь, мне пришлось уехать. Другого выхода не было, меня бы убили. Или посадили бы лет на десять.

— Почему?

— Я не говорил тебе, но я влез в один проект, который не потянул. Вернее, меня подставили, я знал, что рискую, но думал выгорит дело. Та стройка на Дмитрова, помнишь?

Я качаю головой и отворачиваюсь, я сейчас не в состоянии вникать в детали его дел, меня бьет изнутри от одной мысли, что он просто уехал. Не оставил ни весточки, ничего. Я же прекрасно помню тот день, когда Олег собрался утром, завел обычный пустой разговор за завтраком и вышел за дверь. Он должен был поехать в свой офис в центре, но не добрался до него. И всё, телефон отключен, машина брошена на платной парковке, тело не найдено.

— А теперь опасность миновала? — режу его злым взглядом и часто моргаю, чтобы не сорвались слезы. — И ты решил, что пора возвращаться? Так, да?

— Так.

Я усмехаюсь и отступаю на шаг назад, чтобы не дышать его запахом. Я улавливаю любимый аромат туалетной воды, который не изменился за прошедшее время, и мне больно от этого. Мой муж никогда бы не поступил со мной так, он был совсем другим, заботливым, надежным и я покупала стильные упаковки Armani другому Олегу.

Не ему. Нет.

— Я хочу, чтобы ты уехал.

— Что? — он аж присвистывает от удивления. — Лесь, успокойся…

— Ты не уедешь? Хорошо, тогда я сама.

Я разворачиваюсь и иду к двери, но муж нагоняет меня и обхватывает за плечи. Как он не понимает, что только делает хуже? Он вернулся, как хозяин, и ведет себя так, словно имеет полное право командовать и злиться. А мне нужен воздух и хоть немного тишины, чтобы разобраться в себе и понять, что делать дальше.

— Послушай меня, — произносит он поспешно. — Я не мог рисковать, не мог сообщить… Я тоже сходил с ума без тебя и считал дни. Блять, Леся! Я не на увеселительной прогулке был! Я едва выкарабкался!

— Олег, я прекрасно помню, что ты сильнее меня. Может, хватит таскать меня?!

Вскидываю руки, и муж все-таки отпускает меня на втором рывке. Но идет следом, не отпуская ни на шаг.

— Куда ты собралась?

— А ты говорил мне, куда собрался?

— К нему, да? Ты хоть неделю скорбела?

— Отлично, Олежа. Хорошо… Тогда значит твоя очередь принимать соболезнования! Ты женился на шлюхе, мне очень жаль, но с бедой придется смириться!

Олег вспыхивает чистой злостью от моих слов. У него по лицу идет яркая судорога от слова “шлюха”, которое я произношу, глядя ему в глаза, и он отшатывается в сторону. Ищет безопасную дистанцию, словно боится применить силу на эмоциях. Или еще что-то, но я вдруг перестают ощущать его душное присутствие и хватаюсь за это, как за последний шанс. Кидаюсь к двери, стаскиваю сумочку с комода и рывком оказываюсь на лестничной площадке.

Здесь уже легче.

Между нами появляется спасительная стенка и я чуть выдыхаю, будто отодвигаю нежданную проблему на достаточное расстояние.

— Черт, черт, черт, — тараторю себе под нос и истеричной морзянкой пытаю кнопку лифта.

То и дело перевожу взгляд на входную дверь квартиры и молюсь, чтобы она не распахнулась. Я уверена, что это вот-вот случится, и готовлюсь вновь останавливать Олега. Просить дать мне уйти и перестать делать вид, что он уезжал в обычную командировку или вовсе отлучился на выходные. Нет! Он исчез, оставив меня в черной неизвестности. А иногда это даже хуже, чем самая плохая весть.

И он даже не смог выдавить из себя слов извинений. Ни одного ласкового или доброго слова, он только начал объяснять свое отсутствие и тут же сорвался на резкий тон и начал меня обвинять!