— Уехать лучше мне, — ему сложно даются слова, но он договаривает. — Здесь безопаснее…

Со стороны улицы доносится дизельный рык мотора, который заглушает всё вокруг. Олег резко оборачивается, смотря в сторону ворот, и я замечаю, как он напрягается. Его беспокойство тут же передается мне и на сердце становится так черно, что я непроизвольно тянусь к мужу.

— Что там?

Мой глупый вопрос тонет в хозяйских ударах. Кто-то несколько раз бьет ногой по калитке, которая прогибается и стучит об железную раму.

— Оле-жа! — раскатистый баритон зовет из-за калитки. — Друг!

— Уведи ее, — Олег реагирует первым, поворачивается к Роме и выдает приказ. — Быстро.

— Олег, кто там?

— Леся, пойдем.

Вот и руки Ромы, которые с силой тянут в дом.

— Что происходит? — я смотрю на его лицо, но Рома непреклонен и только крепче обхватывает меня за плечи. — Ты знаешь, кто там?

— Леся, нам лучше уйти.

Я пытаюсь вскинуть руки, но Рома вдруг показывает, что он намного сильнее. Его объятия становятся тисками, он просто-напросто приподнимает меня и прижимает к своему телу. Сковывает со всех сторон и несет в дом, как ношу. А я вытягиваюсь в струнку и пытаюсь разглядеть, что происходит над его плечом.

Олег пошел к калитке. Он тянет время, чтобы мы успели уйти, и отзывается через забор. Оттуда как раз наваливается шум еще одной машины, а потом стук мужских тяжелых ботинок.

Господи…

Мне становится страшно. По-настоящему. Я смотрю на мужа, который размеренным шагом приближается к пугающей меня неизвестности, и хочу кричать во всё горло. Я так боюсь за него. Я же вижу, как скованно его тело, он готовится к плохому, это очевидно…

Больше я ничего не вижу. Рома вносит меня в дом и закрывает дверь.

— Только не шуми, ради всего святого, — шепчет он, опуская меня на пол. — Ты слышишь меня?

— Мне страшно… Кто это, Рома? Нас нашли, да?

— Он уладит, не бойся.

Откуда ему знать? Он ведь всего лишь хочет успокоить меня.

— Леся, тебе лучше спрятаться…

— Нет, нет.

— Послушай.

— Там остался мой пиджак! — я тычу пальцем во входную дверь. — Я обронила, когда ты потащил меня. Я не буду так рисковать им, он же там, Рома… Боже, он там один.

Роме приходится ловить меня, потому что я инстинктивно рвусь назад. Хочу к мужу, хочу видеть, что происходит своими глазами и хочу не дать произойти беде. Настоящей, непоправимой.

Во второй раз я не выдержу.

— Если ты посидишь тихо и пообещаешь не делать глупостей, я пойду к нему.

— Хорошо, да, да, — я киваю, как заведенная. — Помоги ему.

Рома подталкивает меня к софе, чтобы я села и вела себя как мышка, а сам шагает к двери. Он подходит к ней, когда та распахивается настежь и с противным скрежетом бьется об стену.

— Шибче, — командует Баритон. — Или ускорение нужно?

Рома сторонится и в дом первым входит Олег, следом незнакомцы. Я сжимаю кулаки от бессилия, считая их одного за другим и подводя общий итог — пятеро крепких накаченных мужчин. Все в темном, кто-то в рубашке и джинсах, кто-то в спортивке, но палитра одна. Они расходятся по большой комнате и оглядываются по сторонам.

Ко мне направляется главный, который командовал недавно, и с интересом разглядывает мою нервную позу. Я обхватила себя руками и подтянула ноги, словно хочу забраться в защитный кокон.

— Вот и жена, — мужчина противно улыбается мне. — Красивая, Олежа, фигуристая…

— Не подходи к ней, — Олег отзывается, грубо обрывая мужчину.

Я ежусь от его неродного голоса, я даже верю на мгновение, что угроза в комнате исходит именно от него. Он говорит с такой злостью и самоуверенностью, будто вокруг его люди. Я провожу осторожным взглядом по силуэту мужа и завидую его нечеловеческой выдержке.

— Надо было раньше думать, когда у меня в долг брал.

— Я всё вернул.

— Нет, — Баритон отвлекается от меня и поворачивается к Олегу. — А проценты? А за моральный ущерб? Ты меня кинуть хотел, ты забыл?

— Ты просишь нереальную сумму.

— А ты напрягись. По знакомым поищи. У жены нет? — мужчина приторно улыбается мне и подмигивает. — Не скопила, пока муж бегал?

Он делает очередной шаг ко мне и Олег срывается. Он слепо бросается в мою сторону, но его опрокидывают на пол подсечкой. Олег матерится и тут же рвется подняться, отжавшись на руках, только в ладони первого охранника появляется ствол.

— Сука, — шипит Олег.

— Тише, тише, — Баритон разводит руками в воздухе, — давай без глупостей. И без пальбы, не люблю я это дело без крайней необходимости.

Мужчина задерживается на мне своим вниманием, будто ждет, что я кивну, и следом взмахивает ладонью в воздухе.

— Принеси мужу лед. Давай, — он кивает головой в сторону кухни, — а я пока твою попку заценю.

Меня парализует от последних слов, но я все же сжимаю край софы, чтобы оттолкнуться и пойти. Я чертовски боюсь ему перечить, у меня нет ни выдержки мужа, ни желания испытывать чужое вооруженное терпение.