— Я тоже брыкался — хотя и не так, наверное, отчаянно, как Джон. Да мне и полегче было, печальный опыт кое-чему ее научил. Думаю, лучшей моей защитой было чувство юмора. У Агнес вкусы тонкие, от моих незамысловатых шуточек она на стенку лезла.

Минуту они молчали.

— Но… — неуверенно начал Седрик.

— Что “но”?

— Но если Дуб убил Джона, как же она позволила тебе возглавить колонизацию Тибра?

Мамочки! Ну и нюх же у этого паршивца, прямо собачий!

— Вот доживешь, сынок, до моего преклонного возраста и узнаешь, что женщины способны на любые, самые неожиданные поступки.

— Неожиданные, говоришь? — издевательски переспросил Седрик. — А не потому ли бабушка была вынуждена послать на Тибр тебя, что анализ предстоящей операции проводила Система? И как-то уж так вышло, что ни один из прочих кандидатов не удовлетворял полному набору требований — по мнению Системы. И выбирать было практически не из кого, оставался один ты — по мнению Системы.

— Вряд ли, вряд ли.

— А я вот, — негромко рассмеялся Седрик, — пожалуй, знаю, кто сидел за кулисами и дергал ниточки. Ну что ж… — Он протянул руку. — Спокойной ночи.., э-э.., отец.

— Спокойной ночи.., э-э.., сын, — передразнил Абель. — Увидимся утром.

— Ага.

— И передай Элии мою искреннейшую любовь.

— А вот это уж хрен, ей бы с моей-то справиться! Седрик Хаббард удалился в темноту, мурлыкая что-то себе под нос (заживший) и — вне всяких сомнений — с той самой придурочной улыбочкой на лице.

Да, Вирджиния, теория суперструн существует. Есть даже несколько таких теорий, причем они никак не могут договориться о том, сколько же измерений имеет наш мир. Ну что, спрашивается, стоит физикам разобраться в своих уравнениях и прийти к однозначным выводам, а то мне даже толком не понять, что же это я такое свиваю, за что дергаю. Как бы там ни было, если у тебя появилось желание обзавестись трансмензором, наведи справки у ближайшего торговца гипердрайвами.

В космологии тоже есть теории струн, но они совсем другие. Эту разновидность струн я так и не сумел вплести в свое повествование.

А вот заморочки с окружающей средой, подобные здесь описанным, вполне возможны — к сожалению. 1987 год, когда я начал эту книгу, оказался самым теплым в истории; по этой, вероятно, причине он вытащил проблему деградации атмосферы из НФ гетто прямо на первые полосы популярных изданий. Я пишу эти строки в конце 1988 года, который обещает переплюнуть 1987-й либо занять по среднегодовой температуре почетное второе место. А в тот момент, когда вы все это читаете, мы уже знаем результаты 1989 года. Я не узнаю, на что будет похож 2050 год — и слава Богу.

Трансмензора еще нет, так что деться нам с вами некуда.