— Шпион проклятый!

— Да, — невозмутимо кивнул Абель. Какие ж тут обиды — мальчонке нужно время, чтобы привыкнуть к новым реалиям. — Я рад был услышать, что ты тоже отправишься на этот пикник. Возможно, отправишься — ведь она хотела сперва использовать тебя с несколько иными целями и…

— Ну да, — раздраженно фыркнул Седрик, — цель оправдывает средства! Из чего совсем не следует, что средства обязаны быть в полном восторге от цели.

— Может, и нет, — пожал плечами Абель. Он сделал уже все, что было в его силах.

— И если Агнес с самого начала именно так планировала, почему же она сказала Элии, что не отпустит меня?

— Не знаю. Возможно, она не хотела, чтобы чувства мешали интуиции. Ты не можешь себе представить, как взбесилась Агнес, узнав, что Элия вылезла на люди. И все равно она — самая настоящая твоя бабушка, а ты — сын Джона Хейстингза Хаббарда и Риты Фосслер Диксон, в полном соответствии с ее словами. Единственный сын. Настоящий Маккой

. Воnа очень fide

. Зачатый in utero

. A все остальные — копии.

Седрик издал неопределенный звук, выражающий, похоже, удовлетворение и полную капитуляцию.

— Хорошо. Спасибо, Эйб. Спасибо, что рассказал. Из благодарности тебе — только из благодарности тебе — я подожду окна и попрощаюсь со старой каргой. Пускай поблагодарит меня за спасение Кейнсвилла, если ей уж так приспичило. Может, я даже и сам скажу ей спасибо за разгром питомников. Но я не буду говорить ни о какой любви. Или что я простил ее за то, как она меня использовала, — врать не хочется.

— Она бы все равно не поверила.

— Пожалуй, да. Но поговорить я с ней поговорю. Кроме всего прочего, мне хотелось бы ее кое о чем спросить. Спокойной ночи.

Седрик повернулся и пошел прочь, в густую уже темноту.

— Ну это ж, надо!

— И что бы мог этот вопль значить? Седрик остановился, задумчиво потирая подбородок:

— Н-ну… Я вроде примерно разобрался в ее махинациях. Она вывела меня на эту пресс-конференцию как нелепое чудище, как теленка о двух головах, но для разных людей это зрелище имело разный смысл — так Элия говорит. Я выглядел сельским дурачком, да и она — немногим лучше: впавшая в глубокий маразм старуха, опекающая дебильного внука. Эта — первая — уловка довела до бешенства телевизионщиков, но было и другое. С моей помощью она засвечивала питомники, намекала на клонированных двойников, причем делала это при миллионах зрителей, одним словом — угрожала сотням влиятельнейших людей. В-третьих — или в-девятых, я уже сбился со счета… Так вот, последним номером программы она закидывала удочку на убийц. Капсула с ядом была наживкой, я — согнутой булавкой, оставалось только подождать, пока они это добро проглотят, а тогда — дергать леску.

— И что же дальше? — осторожно поинтересовался Абель. (И как это Элия, человек со стороны, сумела во всем этом безошибочно разобраться?) — И чем большим идиотом я бы себя выставил, чем глубже уселся бы в лужу, чем хуже справился бы с бабушкиным заданием, тем, с ее точки зрения, было бы лучше, верно?

— Пожалуй.

— Девлин ни в жизнь не отправился бы на Нил без меня. И без тебя — ведь он знал, что вся будущая колонизация Тибра держится на тебе.

Девлин знал не только это.

— Спасибо, — кивнул Абель.

— Я вот только никак не могу понять, — негромко добавил Седрик, — с чего это Агнес присвоила мне оперативный первый ранг? В конце, в схватке с изоляционистами он пришелся очень кстати, но уж такого-то поворота событий даже бабушка не могла предвидеть!

— Хм-м.

— И вообще это не в ее характере. — Седрик неуверенно смолк. — Ладно, спрошу у нее самой завтра. Спокойной ночи, ваше величество.

А задумываться о подобных проблемах совсем не в характере Седрика, это все Элия мальчонку подзуживает. Что не имеет ровно никакого значения — ведь мысль уже в его голове.

— Подожди, — сказал Абель.

А какая, собственно, разница — теперь-то, когда Кейнсвилл остался на Земле и — в прошлом? К тому же честность — лучшая политика. В случае, когда никакая иная политика не приносит желаемых результатов.

— Знаешь, Седрик, лучше бы ты не поднимал этот вопрос в разговоре с бабушкой. Не нужно, ладно?

— Почему? — ощетинился Седрик. Нахальство и самоуверенность этого парня росли прямо как на дрожжах. Общение с такой девушкой, как Элия, неизбежно поднимает мужчину в его собственных глазах. Либо опускает — это уж как получится.

— Потому, — обреченно вздохнул Абель, — что Матушка Хаббард не знает об этом ровно ничего. Она поставила тебе сплошные девятки — и личный класс, и оперативный.

— А кто же тогда…

— По-честному? Только чтобы никому ни слова.

— Хорошо. Ну, Элии-то я, конечно, скажу.

— Не сомневаюсь. Так вот, это сделал я.

— Что? Почему? Каким образом? — Седрик захлебнулся, пробубнил что-то неразборчивое и добавил:

— Когда?

— Когда? Да тогда еще, когда вы с Багшо летели на вертолете. Каким образом? Тоже мне, проблема. Я же вырос в Кейнсвилле и самповском Центре. Никто — ни одна живая душа! — этого не знает, но я взломал мастер-код Системы еще в самом нежном возрасте, в тринадцать лет.