На этот раз обошлось без укоризненных взглядов бабушки.

— Крошечная металлическая капсула с пружиной внутри. Девлин спрятал ее среди одежды Чоллака. Чоллак полез на полку за носками, капсула вылетела и открылась.

— Ну и зачем же все это Девлину? — Смех Гранди звучал, мягко говоря, неискренне. И неубедительно. — Что он выиграл, убив — да еще таким экзотическим способом — троих людей, двое из которых были его подчиненными?

— Ничего, — согласилась бабушка, — ничего он не выиграл. Он планировал события несколько иначе, а когда узнал, что произошло в действительности, то ударился в панику. Мы не знаем точно, чего уж он там хотел, скорее всего — смерти одного только Ван Шунинга. Чоллак был крепким мужчиной, если бы яд подействовал на него одного, он, вероятно, убил бы московского миколога. Один буйнопомешанный, одно изнасилование, один труп — прямо тебе подарочный набор. А три трупа? Девлин абсолютно в них не нуждался. План был плохо продуманный и не слишком надежный, но в этом, пожалуй, и состояла его сила. Не полез бы Чоллак за носками, так ничего бы и не случилось, все остались бы при своих.

Седрик слушал как завороженный.

— А если бы у него получилось? — спросил он.

— Московский институт не принимает на работу членов профсоюза, но Ван Шунинг был тайным агентом ЛУКа. Операцию задумал Гранди.

— Он хотел получить casns belli? — вмешался Чен.

А что это такое, хотел спросить Седрик, но бабушка уже кивнула.

— Да, повод для объявления войны, для открытого противостояния. После смерти одного из членов ЛУКа Гранди мог обвинить Институт либо в грязной игре, либо в расхлябанности, недостаточной заботе о безопасности сотрудников. Нил населен грибами, кроме того, там высокое атмосферное давление. Возможно, этот.., индивидуум поднял бы крик, что кутионамин проник в машину снаружи из-за плохой герметизации, и, само собой, потребовал бы доступа в Кейнсвилл для расследования. Кончилось бы дело всемирной стачкой технических работников под лозунгом юнионизации Института.

Гранди злобно прошипел несколько крайне непристойных ругательств.

— Абсурд, — добавил он чуть более нормальным голосом.

— Нет, не абсурд. Мы видели заранее заготовленное вами заявление. Девлин получил капсулу прямо из ваших рук. В отличие от него, вы прекрасно понимали, что содержащегося в капсуле яда хватит на отравление всех помещений СОРТа. Вы обещали Девлину директорский пост и тут же его обманули — гибель троих участников экспедиции начисто перечеркивала такую возможность. Ведь именно он, мой заместитель по оперативной работе, отвечал за безопасность. И он прекрасно это понимал.

Наступило гробовое молчание.

Все смотрели на Чена.

— У вас есть доказательства?

Вот же нервы, восхитился Седрик. И как это ему удается изображать такое безразличие?

Бабушка снова помассировала затылок, однако теперь Седрик заметил, для чего потребовалось ей это движение, почти неуловимый поворот головы. Для того, чтобы окинуть взглядом купол. Она что, проверяет расстановку охранников? Неужели тут вправду начнется побоище?

Да мы же все ляжем под перекрестным огнем!

— В истории с Нилом, — сказала бабушка, — у меня крайне мало доказательств, касающихся непосредственно Гранди, — разве что мы допросим Девлина. Насчет клонированного двойника их более чем достаточно. Что же касается “Президент Линкольн-Отеля”, я допускаю, что окончательные приказы отдавал не Гранди, однако именно он организовал преследование, прекрасно себе представляя возможный исход. Более того, он сознательно планировал насильственные действия в отношении моего внука. Есть и другие моменты — ну, например, Италия.

Последовала долгая пауза — Чен принимал решение. Наконец он кивнул:

— Да, то, что они сделали с Италией, — полный позор. Так что же вы предлагаете? И снова Гранди вскочил на ноги.

— Вот, значит, как! — заорал он. — Новый союз будет скреплен кровью, так, что ли? Моей кровью?

Бабушка поморщилась и чуть отодвинулась — изо рта Гранди летели брызги.

— Ну так знайте, что я этого не допущу! Твою, Чен, драгоценную речь никто не услышит — ты не найдешь ни одного включенного микрофона! А ты, сука, завтра же обнаружишь, что никому твоя звездная энергия не нужна, что все работники приемных станций забастовали! Настал час мозговой энергии! Настал час, когда люди, на чьих мозгах стоит этот мир, возьмут власть в свои руки! Настал час…

— Джулиан Вагнер Гранди. — Бабушкин палец указал на костлявую, приплясывающую от бешеного возбуждения фигуру; Седрик негромко застонал. — Кришна камикадзе камехамеха!

Седрик яростно взвыл и взвился в воздух. Приземлился он на полусогнутые ноги и тут же, еще до того, как правая ступня коснулась стального покрытия, начал разворачиваться. Гранди, с его медленной реакцией, не имел никаких шансов. Он не успел даже сообразить, что находится в опасности, его глаза не увидели, как смертельной косой летит длинная, с плотно сжатыми пальцами рука. Луковские охранники все видели и все понимали, однако даже их отточенной многолетними тренировками реакции не хватило, чтобы вовремя выхватить оружие. Крепкая, как лезвие топора, ладонь Седрика нашла цель; костлявая шея Гранди.

Кейнсвилл, 11 апреля

Все смешалось в четвертом ангаре, иначе говоря, все шло по плану, составленному Барни Багшо.

Невыносимо долго — то ли несколько часов, то ли несколько дней — Багшо зевал и почесывался, привалившись спиной к черной бугристой покрышке исполинского самолетного колеса, а в промежутках между зевками отпускал смачные шуточки в адрес соседа слева — хмурого, недоверчивого золотого — и соседа справа — мрачного, подозрительного зеленого. Но все это время их глаза, как и триста пар других глаз, оставались прикованными к четырем креслам, стоящим посреди стальной пустыни, к четырем участникам исторических переговоров.