— Ладно, — сказал он устало. — Пойдем! Веди меня.

Представители дикой расы сражаются за территорию чуть ли не так же одержимо, как и за секс. Рокер посчитал, что завоевать обратно Вэлхэл, украденный у него давным-давно Вауном и Мэви, — чистое веселье.

В своей новехонькой форме лейтенант Ваун стоит по стойке «смирно» настолько прямо, что, кажется, вот-вот зазвенит, как струна. Каменным взором он смотрит перед собой в большие хрустальные окна, на бескрайний океан за ними, бегущий навстречу небу. Вокруг него огромная зала блещет мебелью и утварью, а также медалями и нашивками захватчиков. Наваленные как попало по креслам и диванчикам, тут собрались набобы и сегуны планеты, адмиралы ультийского главнокомандования. Они в бешенстве пялятся на совершенную копию коммодора Приора, которого знали так давно.

Власть и богатство.

Несомненным центром этой кучи властителей является адмиралиссимус Фрисд собственной персоной. Ее форма сияет ярче прочих, блещет украшенными драгоценностями орденами и медалями; один взгляд ее зеленых глаз может заставить замолчать даже Рокера. Рядом с ней на диване сидит несообразно скромный капитан с толстой шеей и длинными ресницами. У него чересчур широкие плечи галорианца, а ее тонкая рука покоится на его бедре.

Мэви рассказала Вауну о Фрисд. Ей двести тридцать лет, может быть, даже двести сорок; более века она была адмиралиссимусом и безжалостно истребляла всех потенциальных преемников. Часто меняет любовников и кичится ими, как доказательством своей неувядаемой жизненной силы; упивается скандалами.

Ваун не слишком хорошо видит Фрисд, глядя прямо поверх ее головы, но был бы более чем согласен способствовать ей в учинении скандалов. Великолепно! Эта мысль напоминает ему о Мэви и о ее прощальном поцелуе, когда ему было предписано предстать перед сей комиссией.

Сейчас совет ждет комментариев адмиралиссимуса.

— Да, сходство потрясающее, — говорит она в конце концов. У нее низкий и хриплый голос. — Скажите что-нибудь, лейтенант. Можно Клятву Верности.

Монотонно, словно автомат, Ваун повторяет древние слова.

— Акцент, конечно, не тот. Но это мы подправим. Вольно, лейтенант.

Это значит: «Посмотри на меня!», и Ваун подчиняется.

Фрисд еще некоторое время разглядывает его, а потом убирает руку с бедра капитана.

— В чем ты отличаешься от настоящих людей мужского пола, лейтенант?

Кранц! На что она намекает?

— Только в некоторых биологических тонкостях, мэм, насколько мне известно.

Я так понимаю, что у меня меньшее число хромосом… типа того.

— То есть, невооруженным глазом ничего невозможно заметить?

Некоторые из наблюдателей неуверенно улыбаются, а Ваун чувствует, как краска ударяет ему в лицо.

— Это верно, мэм.

Фрисд загадочно улыбается и смотрит на Рокера.

— Он и впрямь так стоек, как это записано в доггоцевских бумагах? Высшие достижения во всем на свете?

— Несомненно, мэм. Похоже, что он научился всему, не особо стараясь.

Первого стрилера он выловил со второй попытки.

«А еще я выловил твою любовницу, Рокер. И уложил твою девчонку в твою собственную постель, Рокер. Попроси службу безопасности, чтобы она показала тебе запись. Рокер».

Если не считать Вауна, Рокер — единственный, кто стоит на ногах. В сидящих вокруг него людях Ваун узнает дружков и советчиков Рокера: Уэджери, Малгрова, Шрина. Инструкции Мэви оказывались полезными при том, что в комнате бушевали невидимые потоки раздражения. Фрисд давно уже пережила обычные сроки самоустранения — злые языки шептали, что ей приходится принимать бустер каждые два-три часа, и очень скоро начнется отторжение его организмом. Падальщики дрались за первый кусок туши, и то, как Рокер выступил в деле разоблачения Приора, выдвинуло его на передовую позицию. Его противники от отчаяния объединились, и Фрисд собрала совещание, чтобы вынести решение.

Если она поддержит Рокера, он победит. В прошлом Фрисд всегда властвовала, разделяя, и разоружала банды, сражая главарей.

Очевидно, такая игра по-прежнему была ей по душе. Она загадочна.

— Как я поняла, лейтенант, вы согласились участвовать в переливании сознания заключенного Приора.

— Мэм.

— Вы с ним не знакомы?

— Нет, мэм.

— Полагаю, что он намного старше вас, но биологически вы близнецы. Ты обязан знать, что будет с ним. Как ты относишься к тому, чтобы уничтожить своего брата-близнеца?

— Мэм, он изнасиловал мою мать. Он свел ее с ума.

Фрисд кривит губы и кивает. Ее задумчивый взгляд бродит по напыщенной компании.

— Были ли прецеденты выкачки мозгов у коммодоров?

Молчание тянется бесконечно, пока один долговязый, до чудного краснолицый мужчина не говорит:

— Очевидно, нет, мэм, иначе адмирал Рокер нам бы о них рассказал.

Фрисд смотрит на Рокера. Ее шея не толще руки Вауна.

Длинная губа Рокера лишь чуть-чуть кривится.

— Если вы помните историю бунта на «Молнии», мэм, вы согласитесь: то, что сделали там с главарями, было гораздо хуже, чем выкачка мозгов.