Пауза.

— Это не существенно, — говорит в конце концов учительница. — Не прерывай, пожалуйста.

Именно так она всегда отвечает. Но Пузырь не может иметь форму пузыря, он должен быть кольцом, типа колеса.

Учительница продолжает лекцию, слово за словом: приграничные, примитивные миры снаружи, развитые — типа Ульта — миры ближе к центру. Вауну хочется знать, что в самом центре, но это еще один вопрос из тех, на которые учительница не ответит. Может, переразвитые миры? Или миры, они, как дети — сначала грудные, потом подростки, затем взрослые мужчины и женщины, которые уже не меняются?

Скрипнула доска.

Кто-то стоит за дверью, и Ваун мгновенно вскакивает на ноги, живот у него скрутило спазмом ужаса. Олмин и другие ровесники теперь, когда все они заинтересовались девчонками, не наскакивают на него слишком часто, но мальчишки помладше научились досаждать придурку. А их так много.

Учительница останавливается и спрашивает:

— Ваун? Что-то случилось? Что-то нехорошее? Еще какое нехорошее! Окна посажены высоко, чтобы мальчишки не могли в них выглядывать. Ваун знает, что сможет выбраться, поскольку он уже делал это раньше, но если маленькие чудовища снова сторожат у заднего входа, он угодит прямо в свору злобных щенков. В последний раз он чуть не лишился глаза.

Дверь скрипнула и начала открываться. Ваун безмолвно кинулся к стене, потянулся руками к отверстию… и остановился, уперевшись взглядом в грубую стену из сплавного леса перед носом. Тусклый свет засиял ярче, но он не видел своей тени. Он развернулся, взволнованный и озадаченный. Казалось, что комнату заполнило сияние, и он никогда еще не видел сияния, столь похожего на утренний туман. В дверях стоял незнакомый мальчик, необъяснимое сияние лилось, словно дым, из того, что он держал в руках; он поднял это выше, и свет забил еще ярче.

Стал виден каждый свиль на стенах, внезапно весь грязный сарай открылся взору.

Этот парень не из деревенских, тем более с такой хитрой штуковиной в руках. Вместо грубой набедренной повязки и сандалий на нем шорты, ботинки и рубашка. На лице нет бороды. Стало быть, он из госслужб, и облегчению Вауна нет предела. Спазм в животе сменяется вялостью трясущихся рук и ног.

Гость отвечает Вауну взглядом.

У него темные волосы.

Лицо расплывается в широкой улыбке.

— Привет, — говорит он. Темные волосы? Еще один придурок? Он совсем как Ваун. Очень похож, правда — такой же стройный, плотно сложенный, такого же примерно роста. Света недостаточно, чтобы разглядеть его глаза, но…

— Меня зовут Радж, а тебя? Его голос мелодичен.

— Ваун, — говорит Ваун.

У него пересохло во рту. Руки трясутся. Теперь он видит гостя очень хорошо, но не верит своим глазам, Пока у него не начали расти усы, он видел это лицо всякий раз, когда смотрел в гладь пруда.

Радж медленно двинулся вперед и протянул руку.

— Я подумал, что наверняка найду тебя в школе. Где еще тебя искать? — Он посмотрел на учительницу, разглядывавшую его с озадаченным видом.

— Функционирование прекращено, — резко бросил парень, и сим погас.

Радж довольно улыбнулся Вауну. Он не совсем взрослый — немного выше и тяжелее Вауна, но еще юноша. На лице и груди нет волос.

Он подошел к Вауну вплотную, не переставая улыбаться и все еще протягивая руку. Как будто для того, чтобы успокоить его, он поднял другую руку еще выше, и свет засиял еще ярче. Теперь Раджа прекрасно видно, и Ваун трепещет перед светом этих черных глаз. У Бога есть еще сыновья? Он все еще жмется голой спиной к пупырчатой, шершавой поверхности стены.

— Да, Ваун, мы похожи, согласен? Фактически мы идентичны. Не пугайся. Я твой брат. Я очень счаст…

— У меня нет братьев.

— Нет, есть. Мы как бы… потерялись. Но я пришел, чтобы забрать тебя с собой. Нас ждет корабль.

— Забрать?

Слава Всемилостивому Отцу! Потерялись? Еще крохотным малышом Ваун лелеял мечты о том, что он, возможно, на самом деле не имеет отношения к Дельте; что он не принадлежит Глоре; что где-то живут его настоящие отец с матерью.

Сумасшедшие, детские, пустые мечтания! Нет, этого не может быть.

— Дайс присматривает за ним. Это еще один брат. Пойдем, очнись!

Ваун осторожно жмет предложенную руку. Она реальная. Ладонь у Раджа гладкая, но жмет он — оба они жмут — крепко.

И оба улыбаются.

— Видишь? Идеально подходит! — говорит Радж. Он опускает свой хитроумный светильник, прицепляет его к поясу, и лачуга погружается во мрак, но блеск глаз и зубов кажется Вауну ярким, как летний полдень.

— Потрясающе, правда? Я тоже потерялся. Тонг нашел меня пару лет назад но я-то хоть рос в мало-мальски пристойном городке. Не хочешь же ты оставаться в этой грязной дыре, а, брат Ваун? Ловить угрей или чем ты тут занимаешься?