Б: Пер ката ан пер ката ан (Пустяки, ладно…)

М внезапно погружается в глубокое размышление. А и Б начинают удаляться, но М останавливает и-, прерывая им прогулку.

М: Но как же ТОГДА? Как же ТОГДА… была ли она хоть раз птицей?

Короткое молчание. Обе женщины реагируют одновременно. При словах «тогда» и «птицей» они останавливаются, затем оборачиваются.

Б, восхищенно: Манук?

А, ошалело и пронзительно: Почему птицей?

М, отчетливо: Мы не знакомы. Я говорю с вами. Я спрашиваю вас, была ли она хоть раз птицей?

А, так же: Почему? Почему птицей?

М: Раз вы спрашиваете: «Почему птицей», значит, вы не слышите, о чем спрашиваю я.

Б, преисполненная решимости выслушать: Юми судрина.

А: Послушаем. (Пауза) О чем вы спрашиваете?

М, отчетливо: Была ли она хоть раз птицей:

А: Какой?

М: Ах, да… (Пауза) Какой — не знаю.

А, все так же ошалело-пронзительно: Чайкой?

М: Где?

А, так же: На пляже?

М: Чайкой на пляже? Не знаю, может быть?

А, так же, обращаясь к Б: Вы были чайкой на пляже?

Б, чешет голову в раздумьи: Юми, хамба, хамба.

А: Она не помнит.

Б, зачарованно: Пер ката хан манук?

А: Она спрашивает, хотелось бы вам, чтобы она хоть раз была птицей.

М, глубокомысленно: Да.

Б: Судрина. (Очень сожалею).

М: Нет, нет, прошу вас…

Тут, в завершение этого поэтического момента, мужчина начинает чесать спину свободной рукой (в другой руке — бидон). Ему не слишком удобно, и это неудобство передается остальным, которые, в свою очередь, тоже начинают чесаться. Они чешутся до исступления. Довольно продолжительная сцена.

Б, кричит, не переставая чесаться: Капак иту капак!

М, кричит: Что она говорит?

А, кричит: Поставьте ваш бидон, мсье, ее это раздражает!

М ставит свой бидон на землю. А и Б спешат к нему.

А кричит, как орлан: О, о, о, но это же ЖАЛКИЙ БИДОН, мсье. Мсье, это же ЖАЛКИЙ БИДОН.

М, сухо: В настоящее время, действительно.

А трагически восклицает: Где мы, где мы? Куда мы идем, боже мой, боже мой…

Б произносит невнятно: Боша мой, боша мой…

М, заразившись: Боша мой, боша мой…

А продолжает: Этот ЖАЛКИЙ БИДОН настолько жалок, мсье, настолько, что задаешься вопросом, как можете быть вы, вы, ВЛАДЕЛЕЦ этого жалкого бидона… в самом деле…

Короткое молчание.

М смотрит на бидон, ровно: Он перенес столько ударов, ударов, ударов…

При каждом слове «ударов» он несильно стучит себя по голове.

А и Б, очень тихо: Ударов… ударов… ударов…

Молчание, во время которого мужчина и обе женщины смотрят на бидон. Затем А констатирует, показывая на него:

А: Там есть дырки!

М: Да.

Б соглашается.

А: Вы не можете налить туда бензину?

М: Нет, нет, Едва успеешь налить туда бензин, как он сразу же выходит наружу (Показывает вокруг себя). Да.

Они понимают и завороженно кивают.

М продолжает:… и бидон опять становится таким же, кк раньше, так что, видщите, нет никакого смысла наполнять его бензином… потому что он не задерживается. (Пауза) Наливаешь туда бензин, а потом IAO IEEAEIAI NIUNEA, так что…

А, завершает фразу:…НЕТ НИКАКОГО СМЫСЛА НАПОЛНЯТЬ ЕГО…

М: Вот так. Разве что время от времени, да и то редко…

А: О, да.

Б: Да.

М: Чтобы ПРОВЕРИТЬ… да… но очень мало шансов, что… такого не случилось ни разу.

А смотрит на бидон: И сейчас, как всегда?

М: Да. Такой уж он.

А: Пустой? Постоянно пустой?

Б вторит: Стой?

М: Нет, он не пустой. Нет, нет. Он полон ВОЗДУХА, это — бидон, полный воздуха. (Округлым жестом он обхватывает руками голову, словно речь идет о неe). Женщины все так же заворожены). Он — словно ОГРОМНАЯ ГОЛОВА, НАПОЛНЕННАЯ ВОЗДУХОМ. Он очень, очень легкий.

Он приподнимает бидон и взвешивает его на рукa. Сначала А, затем и Б поочередно берут его и восхищены его легкостью.

А, серьезно: О.

А передает бидон Б, которая оставляет его у себя.

Б, пронзительно: А.

А сообщает: Я знала одну, так с ней было то же самое, точно так же, у нее был дом, но она не могла в нем оставаться. Дом был полон дыр и она, она вытекала через эти дыры. Тогда ее поместили в дом без дыр, вместо дыр там были железные решетки, так что теперь ей никуда из него не деться. Да.