Б понимает: Юми попи.

А: Ну, а какая разница, «Алло, алло, это я» или «Алло, алло, тону я»?

М в замешательстве.

М: Никакой. Если не считать, что «Алло, алло, это йа» никто не слышал, кроме меня.

А: Я понимаю, но не могу понять, почему я понимаю. Я понимаю, что вы говорите, но то, что вы хотите сказать, говоря то, что вы говорите — этого я не понимаю.

М в полном смятении.

М: Я говорю о птице. Вы разве не понимаете, что я говорю о птице?

А: Ну, и куда же мы идем?

М: Куда…

Б: Ойо, ойо.

К М возвращается смелость.

М: Нет, птица не должна была бы говорить. Если обратиться к началам начал, птица не должна была бы говорить. Во всей истории ее вида не было ни единого случая, чтобы его представитель заговорил. Так что она первой переступила порог.

М: О…

А: Напрасно вы так хотите добраться до цели, все это ни о чем не говорит.

М, сбитый с толку: В каком смысле ни о чем не говорит?

А: Ни в каком.

Б: Ойо (хватит).

М вновь набирается смелости.

М: Она всегда говорила одно и то же, но с такой настойчивостью, такой настойчивостью… я уже был в нерешительности… (Галлюцинируя) Никто не слышал то, что слышал я, но это ничему не мешало, я слышал: «Алло, алло, это йа». Но сам по себе слышать «Алло, алло, это йа» было бы совершеннейшим пустяком, не так ли, важно, что я начал замечать, предвидеть, проникать, теряться…

А: В чем?

Но М уже несгибаем.

М, очень буднично, словно это само собой разумелось: Что ж… Во тьме.

А: И не меньше!

Короткое молчание.

М, после паузы: Мне стало страшно.

А: Смотри-ка…

Б: Ох ох ох (мне тоже).

М: Сначала совсем чуть-чуть, затем все больше и больше, затем, в конце концов, настолько, что я прекратил всяческие отношения с птицей… да… не поверите, до чего я дошел. Я стал тем, кто ничем не интересуется, кто ничего не слышит. (Пауза) Напрасно продолжала она: «Алло, алло, это йа». Я был непроницаем.

Б, испуганная и взволнованная: О… птица натаган?

А, сухо: Она спрашивает, заметила ли это птица?

М, после паузы: Нет.

Б, успокоившись: А…

А, холодно: Она очень любит животных (обращаясь к Б), да?

Б, восхeuенно: Попопопо.

Но М уже увлечен своей историей.

М: Что это за йа? Йа, которая весила двадцать пять грамм и была величиной с яйцо, в то время как йа, выходившее из нее, было величиной… величиной… величиной…

Взмахивает руками.

А: Ну?

Пауза.

М: С БОЛЬШУЮ ПТИЦУ. Оно раздавалось в доме… затем наступала тишина… Я был в полной растерянности… в полной…

А: А ваша жена?

М: Моя жена — нет.

М умолкает. А «будит» его.

А: И что же?

М: Ничего.

Затем М продолжает, словно возвращаясь откуда-то издалека.

М: Птица, которая говорит йа, сама основа "я".

А, бесцеремонно-буднично: Вот как, я думала, тут дело в другом.

М, опять в замешательстве: Да? В чем же?

А, смеется: Не скажу.

Короткие смешки А и Б, которая ничего не понимает.

М, совершенно бессвязно: Птица, которая горланит свлово «йа»… так вот… я вовсе не хочу этим казать, поймите правильно, что птица лишена… нет, нет, вовсе нет, расизм всегда был мне неведом… нет, но понятие… понятие… мы привыкли связывать его с понятием… (жест) килограммов… определенных форм. Когда мы, мы говорим: йа…йа… Но чтобы птица… мы ведь не привыкли, не так ли… считается, что «йа» птицы такое же миниатюрное, как и сама птица… нет, не то, чтобы считалось, что она не ощущает собственого йа… я путаюсь, да, я хочу сказать, что у нас (жест) считается, что… не так ли… имеется тенденция полагать, что она ощущает его очень слабо в переломные моменты своей жизни, когда ей страшно или когда она умирает. (Довольно длинная пауза) Что я только что сказал? (Он ошеломлен) Только что я сказал что-то ужасное, что-то решающее.

Б, очень взволнованная: Ох судрина, ох судрина.

А: Вы не сказали ничего решающего, вы ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛИ.

М: Вы полагаете?

А: Уверена.

Пауза.

М, обескураженный: Тем хуже. Может быть, мне так и не удастся добраться до конца этой истории.

А: Потому что она началась?

М: А вы не заметили?

Б, опечаленно: Окоа, да, да.

А: Нет. Когда она началась?

М: Когда птица появилась в моей комнате.

Пауза.

А: Вот как.

Молчание. Общая пауза.

М: Больше не знаю, как вам объяснить…

Б: Тенедамос, натаган едос…

М: Что она говорит?

Б, дотрагиваясь до его груди: ВЫ, НЕ ПТИЦА.

А: Она просит рассказать, что сделали ВЫ, ВЫ.

М: Да, я могу рассказать ОБ ЭТОМ. Я, Я научил птицу еще одной фразе: «Здрассьте-до свидания, дамы-господа».

А: Всей целиком?

М: Да. Она запомнила: «Здрассьте-до свидания, дамы-господа». Тогда я научил ее еще кое-чему, затем еще и еще. Она запомнила все.

А понемногу заинтересовывается. С ее стороны — нечто вроде допроса: